В половине одиннадцатого Ханна вышла из туалета — как раз в тот момент, когда Тревор Торнли поднялся на сцену, чтобы сделать важное заявление. Свет в зале приглушили, политика на сцене осветили лучом прожектора. Жена Торнли, Мэрилин, стояла позади мужа, едва не лопаясь от супружеской гордости.

Ханна сразу поняла: Мэрилин безумно рада тому, что ее муж решил баллотироваться в сенат США. Она всегда была тщеславной.

Тревор Торнли вскинул руки, прося тишины.

— Я хочу поблагодарить всех присутствующих, начиная с руководства этого выдающегося «мозгового центра». Здесь, в институте, ведется широкомасштабная работа в сферах социальной и общественной политики, оказывающая серьезное влияние не только на ученых мужей, но и на политиков и избирателей, а также на их отношение к испытаниям, с которыми в настоящее время сталкивается страна. Величие государства зависит от его граждан. И я всегда…

— Ханна, что ты натворила, черт возьми? — послышалось в темноте за спиной Ханны шипение Перри. Он схватил ее за руку и с силой сжал пальцы, заставляя повернуться. — Я только что разговаривал с Томом Лиддом.

— Замечательный человек. Такой умный. — Ханна улыбнулась, глядя прямо в горящие глаза Перри. — И его жена мне нравится.

— Лидд только что заявил, что не станет финансировать исследования, пока профессор Колледжа Чемберлена Брэд Макаллистер не займет должность в институте.

Ханна широко открыла глаза:

— И в чем проблема? Я слышала, что комитет уже рекомендовал Брэда Макаллистера. Он будет украшением института.

Лицо Перри приобрело угрожающий багровый оттенок.

— Черт возьми, ты не имеешь права вмешиваться в дела института!

— Я и не вмешивалась. — Ханна улыбнулась. — Просто сказала Тому, что Брэд — блестящий ученый и что комитет единодушно проголосует за него.

— Лидд требует, чтобы Макаллистер возглавил новую кафедру. — Перри начал заикаться. — Целую кафедру!

— Превосходная мысль. Брэд — душа совместного проекта. Если он возглавит кафедру, Лидд и институт могут быть уверены в том, что деньги Лидда тратятся именно на исследования.

Перри яростно гримасничал.

— Кажется, Пэмела Макаллистер — твоя подруга? Ты знала, что Брэд надеялся получить назначение?

— А еще я слышала, что ты препятствуешь назначению — потому, что завидуешь профессиональным качествам Брэда. Ты боишься, что он затмит тебя, не так ли?

— При чем тут это!

— В таком случае, чем же тебя не устраивает выбор комитета?

— Ты все подстроила! Ты согласилась прийти сюда сегодня, только чтобы поговорить с Лиддом.

— Но ведь ты сам упомянул о том, что Лидд приглашен на прием.

— Ну и что? — Он повысил голос и схватил ее за вторую руку. В глазах Перри заплескалась ярость. — Думаешь, если твоя фамилия Харт, тебе позволено вытворять такое?

— Перри, сегодня ты пытался использовать в корыстных целях мою фамилию и меня. Я не стала мешать тебе, зато не упустила случая, когда он подвернулся. Так что мы квиты.

— Дрянь! Еще восемь лет назад тебе нравилось дразнить меня. До сих пор не отвыкла?

Ханна поняла, что за последние восемь лет Перри ничуть не изменился: он приходил в ярость так же стремительно, как раньше.

— Пусти меня, — холодно процедила она. — Эта сцена напоминает мне другую, восьмилетней давности.

— Если ты про ту ночь, когда ты разыграла у меня в машине целую драму, а потом выскочила, когда мне осточертела твоя волынка…

Ханна не выдержала:

— Да, про ту ночь, когда ты попытался соблазнить меня, не сумел и решил изнасиловать.