|
И у нее множество отделений по всему миру — вернее, это довольно самостоятельные компании, но они входят в концерн, и через них происходит инвестирование. Они занимаются разными делами — информацией, покупкой недвижимости, строительством, эксплуатацией зданий — и стараются охватить как можно большее жизненное пространство.
— Спрут, в общем, — улыбнулась Лиза. — Ну да, в этом роде, — согласился Юрий. — Хотя не обязательно мрачный спрут, просто сеть такая, просто работа, которая так организована — и отлично организована, можешь мне поверить. Через эти связи можно делать все, и, если ты вошел в эту систему, обладаешь огромными возможностями. — И ты вошел в эту систему? — Почти, в этом все дело. Я год в Германии только тем и занимался, чтобы в нее войти: изучал, как все это работает, и вообще… Нам, знаешь ли, не слишком там доверяют — удивляться, правда, не приходится, — так что пришлось потрудиться, чтобы это переломить. И сейчас все близко к завершению, поэтому важен каждый шаг. — Тебе это нравится? — Лиза внимательно вгляделась в его лицо; взгляд Юрия был устремлен на мокрую дорогу. — Да, — сказал он. — Это очень неузко, понимаешь? И поэтому мне нравится. — Ты любишь разбрасываться? — Я не люблю чувствовать себя скованным, вот и все. Я не люблю несвободу. Глаза у него были прищурены, взгляд стал жестким, и Лиза подумала, что ему уже, наверное, не раз пришлось отстаивать свое право на свободу… Они проехали по Мосфильмовской улице к посольским коттеджам, ворота медленно открылись перед ними. Постовой проверил документы, и, тихо шурша шинами по гладкому асфальту, машина подъехала к подземному гаражу. Неожиданно Лиза засмеялась. — Ты что? — удивленно посмотрел на нее Юрий. — Знаешь, что на табличке написано — вон там, смотри, на детской площадке, к качелям прицеплена? — Что? — Пользуясь детскими аттракционами, вы действуете на собственный риск. В общем, за вещи, сданные в гардероб… Только в немецком варианте. — Да, я тоже там насмотрелся, — улыбнулся Юрий. — Иногда не знаешь, как к этому относиться — вроде все по делу, а смешно. Они мне однажды прислали план совместных мероприятий, так там каждое действие — вплоть до покупки офисной мебели, представляешь! — было расписано до минуты, и это на полгода вперед. Немцы, одно слово… Жена советника, фрау Эва Виссенберг, встретила их в просторном холле большой квартиры. Лиза заметила, что прямо из холла ведет на второй этаж деревянная лестница. Она почувствовала едва ли не ностальгию, войдя в этот дом: вспомнился дом Нойбергов — даже смешанный тонкий аромат кофе и цветов был похож… Приветливо улыбнувшись Лизе и Юрию и поболтав с ними пять минут о необычно холодной весне, фрау Виссенберг удалилась к другим гостям, предоставив им развлекаться пока самостоятельно. Впрочем, к Юрию тут же подошел невысокий черноглазый мужчина, и оба они о чем-то оживленно заговорили. Разговор шел по-английски, и Лиза почувствовала себя неловко: вроде бы переводить не надо, но тогда что ей делать, не стоять же истуканом рядом с Ратниковым? Тот, спохватившись, по-русски представил ее своему собеседнику: — Мою спутницу зовут Елизавета Успенская. Господин Саймон, культур-атташе Великобритании. «Ого! — подумала Лиза. — Как с таким и разговаривать…» Впрочем, волновалась она напрасно: разговаривать с культур-атташе Великобритании оказалось проще, чем с Ингой Широбоковой. Он тут же перешел на русский и завел с Лизой беседу о недавнем балетном фестивале; уже через минуту она забыла, что перед нею — персона грата. |
