Помимо слуги нас с Жаном встретил маркиз де Пимодан. Он тоже был в церемониальном облачении. Когда мы вошли, он стоял в стороне, сцепив пальцы на животе. Узнав меня, он сошел вниз, чтобы поздороваться.

– Здравствуйте, Пимодан, – приветливо сказала я.

Мы обнялись. Я поцеловала маркиза в обе щеки. Тамплиерская одежда хозяина и слуги успокоила и ободрила меня. Получается, я напрасно волновалась, придумывая невесть что. Все шло так, как нужно, и даже эта кажущаяся тишина была не более чем традицией ордена.

Но затем Пимодан произнес:

– Благодарю за оказанную честь, великий магистр.

Его слова вдруг показались мне пустыми и неискренними. Маркиз торопливо повернулся и зашагал к дому, жестом пригласив нас следовать за ним. Недавние опасения усилились, превратившись в дурные предчувствия.

Я мельком взглянула на Жана и заметила, как по его лицу пробежала тень. Он тоже почуял неладное.

Мы миновали несколько двойных дверей, бесшумно распахиваемых слугой.

– Скажите, Пимодан, а другие приглашенные уже собрались? – спросила я.

– Помещение готово, великий магистр, – уклончиво ответил маркиз.

Мы оказались в тускло освещенной столовой, окна которой были заколочены, а мебель завешана тряпками.

Двери столовой тоже были двойными. Закрыв их, слуга остался стоять рядом. Пимодан повел нас к дальней стене, где темнела другая дверь, больше похожая на створку ворот.

– Я хотела бы знать, кто из приглашенных пришел на встречу.

Мой голос звучал хрипло. В горле совсем пересохло.

Маркиз молча взялся за большое железное кольцо двери и повернул его. Послышался звук, очень похожий на пистолетный выстрел.

– Месье Пимодан, я спросила…

Дверь открылась. За ней оказалась лестница вниз, которую освещали факелы, вставленные в скобы. По стенам, сложенным из грубо обтесанного камня, плясали оранжевые отсветы.

– Идемте, – сказал Пимодан, по-прежнему не отвечая на мой вопрос.

Я заметила, что наш проводник что-то сжимал в руке… Распятие.

Вот оно что! С меня довольно.

– Стойте! – крикнула я.

Пимодан сделал еще пару шагов, будто не слышал меня. Распахнув плащ, я выхватила меч, уперев лезвие в затылок маркиза. Только теперь он повиновался. У меня за спиной Жан Бюрнель тоже достал меч.

– Пимодан, кто находится внизу? Друзья или враги?

Он молчал.

– Не испытывайте мое терпение, Пимодан, – прорычала я, еще сильнее упирая лезвие ему в затылок. – Если я ошибаюсь, то готова принести вам мои самые смиренные извинения. Пока же мне сдается, что здесь никаким собранием и не пахнет, зато нас ждет нечто весьма гнусное. Я требую объяснений.

Маркиз поднял плечи и громко вздохнул, словно собираясь сбросить с себя ярмо великой тайны.

– Мадемуазель, дело в том, что никто не пришел.

Я похолодела. В ушах странно зашумело, словно где-то заскулила собака. Я силилась понять смысл услышанного.

– Как вы сказали? Никто не пришел?

– Никто.

Я обернулась к Жану Бюрнелю. Он ошеломленно глядел на маркиза, не веря своим ушам.

– А маркиз де Кильмистер? – спросила я. – А Жан-Жак Кальвер с отцом? А маркиз де Симонон?

Пимодан отступил на шаг, пытаясь избавиться от опасного соседства с моим мечом, и медленно покачал головой. Я подалась вперед, и острие снова уперлось ему в шею.

– Пимодан, отвечайте! Где мои сторонники?

Он развел руками:

– Насколько мне известно, этим утром санкюлоты напали на замок Кальверов и устроили пожар. Жан-Жак и его отец сгорели. О других я ничего не знаю.