Невзирая на разницу в возрасте, Лидия Альбертовна задумчиво жевала жирный пирожок, который сочился избыточным мясным соком.

Прогрохотал проезжающий мимо галереи трамвай-канатоходец. В углу, возле лепнины, затряслась паутина, недоступная лентяйке. Разглядеть транспортное средство не имелось никакой возможности: большие окна-витрины картинной галереи плотно задрапировывали шторами, и улица существовала по ту сторону лишь шумами да звуками.

Марина действительно выглядела неприлично счастливым человеком.

Чувства распирали ее, требовали немедленного выхода вовне, и она не могла не поделиться радостью со всеми, кто встречался на пути. Так случалось уже не единожды. И каждый раз Марина, забывая обо всем на свете, типичный, видимо, стрелец, изливала душу буквально первому встречному.

– Он такой милый, такой уютный, добрый… – лепетала она несколько механически, точно пластинка эта, от неоднократного повторения, приняла жесткие, весьма ограниченные формы.

– Ну, а какой еще? – проявляла активность Лидия Альбертовна.

Разумеется, ровно настолько, насколько позволяли ее возраст и социальное положение.

– Классический интеллигент: очки, похожие на пенсне, ямочка на подбородке, красивый нос и чувственные ноздри. – Марина даже затрепетала. – Вы знаете, это, конечно, глубоко личное, но он такой чувственный мужчина…

– Это хорошо, – задумчиво отозвалась Л.А., пирожок она доела и теперь страдала от жира на пальцах рук. – Пока молодые…

Тут она лукаво посмотрела на Марину снизу вверх, потому что решила пойти вымыть руки в подсобке, а Марину оставить за себя – не бросать же "малых голландцев" без присмотра.

Марина, добрая душа, без промедления согласилась.

– Только, пожалуйста, побыстрее, ко мне сейчас мой миленький обещал прийти, – громко сообщила она всем "малым голландцам" одновременно.

Энергия, волны тепла и запах! запах! – казалось, били из нее ключом, заполняя все окружающее пространство, в котором места становилось все меньше, а нервной активности и напряжения – все больше и больше.

Лидия Альбертовна не заставила долго ждать и изящно скользнула по натертому мастикой паркету в сторону уборной.

НОВАЯ ВСТРЕЧА

На узкой непарадной лестнице, ведущей в складские помещения, она неожиданно врезалась в кого-то, быстро поднимавшегося ей навстречу.

– Ну, знаете ли… – сказал этот кто-то, и Лидия Альбертовна подняла глаза на незнакомца.

Разумеется, это был Данила. Друг сына и мелкий пакостник-воришка. От возмущения Лидия Альбертовна даже про грязные руки забыла.

– Снова, господин оформитель, куролесить пожаловали? – не без сарказма вопросила служительница прекрасного. Данила покраснел.

Сегодня в музее он совершенно не напоминал скромного вчерашнего гостя. И уж тем более юнца-налетчика, любителя табличек. Может быть, потому, что сейчас одежда на нем была совершенно другая, строгая и аккуратная, из-за чего и сам Данила казался подтянутым и серьезным.

Отчаянно взрослым.

Тем более что Данила смотрел на нее не мигая, точно думал о чем-то напряженно, точно боролись в его сознании некие противоположно направленные силы.

– А я к вам, – наконец выдавил он из себя и покраснел еще больше.

– Это зачем? – Лидии Альбертовне хватило сил казаться грозной и неприступной.

– Это вам, – неожиданно проговорил юноша и вытащил из-за спины цветок на дли-и-и-и-и-и-и-и-и-ином стебле. Типа ромашки или колокольчика, который поначалу даже и не разглядела-то толком.