Собаки сделали свои дела, Дэн кликнул их, и они вошли за ним внутрь. Когда Дэн поднялся на веранду к Трейси, он слегка запыхался.

— Датчик работает, — сказал он, беря из ее рук бокал с вином.

— Я видела.

— Ладно, кончай запираться, рассказывай, что у тебя стряслось. Почему снаружи дежурит полицейская машина?

Трейси рассказала ему про удавку.

Дэн поставил бокал на стол.

— И ты думаешь, что это тот же парень, который убил танцовщицу?

— Я не знаю. Может быть, просто подражатель. Или тот, кому не нравится, что дело записали в висяки.

— Каковы шансы за то, что это просто подражатель?

— Да не маленькие, с тех пор как Мария Ванпельт по телевизору рассказала о том, что Хансен задушили, и даже объяснила, какой веревкой.

— Твой сержант прав. Кто бы он ни был, этот парень, он явно следит за тобой. Обычные люди редко ходят по пятам за копом. Так что его следует принимать всерьез.

— Я знаю, — сказала она. — Поэтому и просила тебя приехать.

Дэн даже удивился на мгновение — Трейси была не из тех, кто признает свою уязвимость, — однако осознание того, что за ней следят, по-видимому, навело ее на мысли о двух похожих случаях в Седар Гроув. В первый раз это случилось в ветеринарной клинике, когда подстрелили Рекса. Ей тогда показалось, что кто-то следит за ней из припаркованной машины. Увы, из-за сильного снега она не смогла тогда разглядеть ни марку машины, ни был ли там кто-нибудь внутри, и она перестала об этом думать. Но поневоле вспомнила, когда вечером того же дня увидела возле мотеля в Седар Гроув машину с чистым лобовым стеклом — это в такой-то снегопад! Пока она ходила в комнату за пистолетом, машина уже исчезла.

— Ладно, — выговорил наконец Дэн. — Что ж, я рад, что ты мне позвонила.

Она шагнула к нему и уткнулась лицом ему в грудь. Кашемировый свитер тепло и мягко щекотал ей лицо. Он обнял ее и поцеловал в макушку. Вдалеке застонала пароходная сирена, и она снова подумала об удавке.

Глава 4

У него было время, чтобы убить.

Он подвинул стул — дешевая разновидность тех, какие бывают в залах для банкетов, — чтобы лучше видеть экран телевизора, подвешенного в углу комнаты к самому потолку. Телик был настоящим динозавром, со встроенными проигрывателями для кассет и для дисков. Он хотел было запустить видеокассету, но замер, заинтригованный новым сюжетом, который дикторша пообещала сразу после рекламы. Его это раздражало. Обещанный сюжет явно имел отношение к кому-то из детективов отдела убийств полиции Сиэтла, и вот тебе пожалуйста, сиди тут и смотри идиотскую рекламу «Циалиса», в которой дед с бабкой ныряют в озеро, а потом выныривают, заключив друг друга в пылкие объятия.

— Ты смотришь это дерьмо? — спросил он женщину. — Они актеры. Ты ведь знаешь, что это актеры, да? И им платят деньги, чтобы они рассказывали всему миру о том, что у них не стоит или что у них геморрой. — Он покачал головой. — Чего только иные не сделают за доллар, а?

Женщина промычала в ответ что-то нечленораздельное; а тут и реклама, хвала милосердному богу, закончилась, и новости продолжались.

— Ш-ш-ш, — сказал он.

Мужчина-ведущий сидел за столом в студии, а за его правым плечом было изображение веревочной петли.

— Итак, продолжаем обзор новостей — сегодня вечером детектив отдела по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями полицейского управления Сиэтла сделала на полицейском стрельбище тревожную находку, — начал он.