Саша продиктовала, он записал.

— Спасибо, Саша.

— Да не за что, — в трубке хмыкнули. — Школа хорошая, детей там много, надеюсь, информация пригодится.

— Непременно пригодится.

Распрощавшись, скинув, Глеб вытянулся на диване, улыбаясь.

Кажется, звезды были согласны с ним в том, что Насте пора уходить из Бабочки. Иначе как объяснить то, что им позвонили так вовремя?

— Что? — Веселова вошла в гостиную беззвучно, опустилась рядом с Глебом на диван, вопросительно посмотрела на крайне улыбчивого мужчину. — Чего такой довольный?

— Мне тут с биржи труда звонили… — сравнивать Самарскую с биржей труда, конечно, чревато, особенно если делать это в присутствии ее мужа, но здесь его нет, потому можно.

— Откуда-откуда? — Настя посмотрела на Имагина еще внимательней. Таким взглядом, будто готова лоб пощупать — а друг там уже жар, бред и плавящийся мозг?

— С биржи труда. Так вот, знаешь, что мы делаем завтра?

Настя, конечно, не знала.

— Звоним вот сюда, — мужчина продемонстрировал листочек, — а потом сюда же едем. Работа нашла тебя, Настька.

Чтоб Имагин объяснил все нормально, Насте пришлось постараться — сначала взывая к разуму, потом идя на поводу у шантажиста, сыпавшего «если ты… то я непременно расскажу», потом немного обидевшись, махнув рукой, уйдя на кухню. Самым действенным оказалось последнее. Глеб пришел мириться, а еще делиться.

И если сначала Настя откровенно испугалась, то постепенно руки затряслись уже от предвкушения.

Это же… Это же мечта. Это то, что ей было так необходимо, а еще не менее желанно. И она обязательно пройдет. Убедит, докажет, сможет. Обязательно.

Воскресенье выдалось маетное, но счастливое, а в понедельник Настя получила лучшую в мире работу.

* * *

— Ты чего задумалась? — когда сзади подошел Яр, Саша стояла у окна, постукивая телефоном по губам. Самарский обнял, положил подбородок на плечо, нахмурился, пытаясь найти взглядом то, за чем так внимательно наблюдает жена.

— А? — вопрос она пропустила мимо ушей. Зато потом обернулась, улыбнулась, привстала на носочки, дотягиваясь до губ вновь выросшего на полголовы мужчины.

— Задумалась о чем, говорю? — задавая вопрос, он оторвался от губ, а потом прихватил зубами кончик носа жены, тут же отпуская.

— Да так, — Сашка вдруг покраснела. Впрочем, как всегда, когда думает либо о том, что касается только их, либо об очередной своей гениальной авантюре, которые муж непременно не одобряет, но стоически терпит.

— Подробней, пожалуйста, — и сейчас, Самарскому казалось, имеет место именно второй вариант. Потому выяснить все было жизненно необходимо. Хотя… в случае первого варианта не менее жизненно необходимо. Как-то так сложилось, что все, связанное с женой, было для Ярослава жизненно необходимым.

Совмещая крайне приятное с очень полезным, Яр потянул жену к дивану, сел сам, ее посадил на колени, а потом, расстегнув верхнюю пуговку блузки, стал целовать теперь уже шею от уха и до самого выреза, а потом еще немного ниже… И вторую пуговку.

— Самарский, — Саша потянула его лицо вверх, заставляя вернуться к губам. — Дети.

Он вернулся, хоть и нехотя.

— Они с Глашей, заняты, нам бы тоже заняться.