Не стоит он того, чтоб сначала выдворять ее из группы, лишать возможности заработать, а теперь еще и унижать — приводя посмотреть.

Нет, время однозначно нужно отматывать до того драного момента, когда она застенчиво улыбнулась, отвечая на вопрос Пети, не против ли она сходить с ним в кино.

От раздумий девушку отвлек еще один телефонный звонок.

— «Вас ожидает белая Шкода, номера…» — к бордюру подкатила указанная машина, Настя юркнула на заднее сиденье, повторяя водителю адрес.

Краем глаза она увидела движение за окном, но внимания на него не обратила, как и на очередной звонок с незнакомого номера.

* * *

— Остановите здесь, пожалуйста, — девушка выпрямилась на сиденье, впервые подавая голос после десяти минут молчания. Ехать по пустынному городу было хорошо, даже тревога немного забылась, с каждой минутой становилось все светлей. Говорят же, что утро вечера мудреней, Настя очень надеялась, что так и есть, что с окончательным приходом утра, станет легче.

Не желая спорить, водитель затормозил у обочины, принял оплату, даже улыбнулся грустной уставшей девушке, не похожей на тех, кого обычно приходится забирать из-под стен клуба, не упитой и не обкуренной, просто грустной.

Настя же проводила машину взглядом, а потом засунула руки в карманы, медленно ступая в сторону дома. Она вышла всего за несколько кварталов от своего парадного, захотелось прогуляться, проветриться, подумать.

Например, о том, что делать дальше? Бежать и перед кем-то оправдываться? Перед кем? Перед Петей, который сам же толкнул ее в бабочки. Перед другими, которые пусть и не толкали, но за это время даже ни разу не позвонили, не спросили, как дела? Или пойти поплакать вместе со Светой, которую, кажется, ждет или уже постигла та же участь? Да и за что оправдываться? Неужели это настолько постыдно, позорно, противно и пошло, насколько гневным был взгляд Пети? И вообще, какого черта он так смотрел? По какому праву осуждает?

А еще жалко, что сорвалась на Амину. Та-то ни в чем не виновата, и даже не в курсе, просто под руку попала не вовремя. Попытайся ее остановить в тот момент кто-то другой, точно так же схлопотал бы. Любой, хоть сам Имагин.

Настя миновала арку, ведущую во двор, направилась через площадку в сторону своего подъезда.

Глупости… Ей богу, глупости все это. Что изменилось? Ровным счетом ничего. Она не потеряла доверие людей, в чьем доверии нуждается, не упала в глазах тех, в чьих глазах не хотелось бы падать, да, не слишком приятно… Но на этом все.

— Настька, — когда ее окликнули, схватили за руку, потянули в темноту ниши соседнего подъезда, она даже пикнуть не успела, а пришла в себя, уже чувствуя холодный камень за спиной, и злой… злющий взгляд нависшего сверху мужчины.

* * *

— Придурок! — Настя толкнула мужчину в грудь, не столько, чтоб отпустил, сколько выражая все, что думает о нем. — Какого ты тут…

— Тише, — ее рот накрыла знакомая рука, заставляя заткнуться. Настя попыталась дернуться, но результат ее не удовлетворил — только стукнулась затылком о бетонную стену, руку же нападавший не убрал. — Тише, не кричи.

А она и не собиралась кричать — разве что боднуть пару раз, заехать в пах, стукнуть по башке, расцарапать морду, кричать — нет.

— Ммммм, — вот это-то она и попыталась сказать, получилось… не очень разборчиво.