— Вечером. Съездил хорошо.

— Насколько вечером? Вы что… — Настя еще раз окинула мужчину оценивающим взглядом, — с поезда прямо сюда?

— Не с поезда, я ездил на машине, но да — сюда. Это важно? — имей Настя какие-то планы на мужчину, могла бы уже сделать зарубку, что невыспавшийся — он раздражительный, но планов-то у нее не было, а потому можно раздражать дальше.

— Так езжайте домой! Не понимаю, зачем было сюда…

— Надо было, — раздражительный спросонья объект, на который у Насти нет никаких планов, перебил, обрубил, снова недовольно зыркнул. — Мы долго будем разговаривать, или ты соберешься, и поедем?

— Но такси…

— Собирайся, Настя, — на нее так и в детстве-то не смотрели и не приказывали никогда, а этот… но спорить с ним бессмысленно, да и жалко — видно же, что человек устал, и она тоже устала, а знакомый, который подвезет под самый дом, не намного хуже, чем такси, которое придется сначала ждать, а потом всю дорогу немного опасаться…

Пожав плечами, девушка направилась к шкафу. Конечно, Имагина можно было выставить. Мол, «младой человек, если не желаете скомпрометировать даму, покиньте ее будуар на время переодевания», но… во-первых, что он там не видел? А во вторых, жалко его…

Открыв створку, девушка развернулась лицом к шкафу, сначала расстегивая босоножки.

Какое-то время из-за створки не раздавалось ни звука, а потом шелест одежды и голос Имагина.

— Да, ты звонил? — Настя выглянула из своего укрытия. Глеб разговаривал с кем-то по телефону, неотрывно смотря на свое отражение в трюмо.

Вот и славно, можно спокойно переодеваться — эта процедура его сейчас интересует меньше, чем очень ранняя или слишком поздняя беседа.

— Да, уже в городе, — стянув через голову топ, Настя на ощупь нашла верхнюю часть своего излюбленного бельевого комплекта, застегнула на спине, потянулась к пуговицам на юбке, которые ровным строем располагались на попе.

— Завтра? — на диване задумались, а Настя справилась с юбкой, теперь аккуратно складывая, чтоб повесить вместе с топом. — Что… А, да, завтра могу. Во сколько?

Запрыгнув в шорты, Ася обернулась.

Обернулась, чтобы встретиться взглядом с Имагиным. Кажется, она ошиблась — и разговор интересовал его меньше, чем процедура.

Он, как когда-то Женечка, занял не худшую позицию, а теперь, когда его поймали за подглядыванием, даже глаз отвести не попытался.

Чего ждал? Да чего угодно — скандала, злости, того, что выгонит, а Настя…

Вновь отвернувшись, она взяла в руки футболку. Отвернулась потому, что щеки загорелись, а еще очень надеясь, что в зеркале не отражается, как тело покрылось мурашками. А ведь оно покрылось…

— Давай после обеда… — продолжая скользить взглядом по отражению в зеркале, Имагин же вновь заговорил.

Он действительно вернулся ночью, на самом деле первым делом поехал сюда. С одной стороны, должен был быть доволен, что за это время Настя не позвонила — значит, ничего плохого не случилось, а с другой… с нее ведь станется не позвонить из принципа. Нужно было приехать и лично убедиться в том, что все хорошо.

Он приехал, убедился, а потом направился сюда, чтоб дождаться. С некоторых пор ему не нравилось смотреть на то, как танцует эта бабочка. Как она танцует в зале среди толпы, потому лучше сберечь нервы и дождаться в каморке.

Он зашел, всего лишь присел, а потом как-то незаметно прилег, ну и совсем неожиданно заснул.

— Я готова, — Настя закрыла створку шкафа, набрасывая на плечо рюкзак, стойко вынесла еще один взгляд, которым ее окинули с ног до головы, но теперь уже не в отражении, а в реальности, и снова вслед за скользящий взглядом прошла волна тепла.