— Я твой добрый самаритянин, — Имагин ответил быстро и правдиво. Возникало ли у него желание сторожить подобным образом кого-то еще? Нет. Добивался ли он кого-то так долго в принципе? Нет. Считал ли, что тратит время зря? Нет. Предпочел бы потратить это время иначе? Да, но с ее участием.

— Но я же уже сказала, у нас ничего не будет.

Глеб не ответил, только пожал плечами, уже далеко не в первый раз.

— От вашего упрямства только хуже.

— Как от моего упрямства может быть хуже, если ты приняла окончательное, по твоим же словам, решение, и оно состоит в категорическом отрицании возможности любых отношений между нами? Или оно не настолько окончательное, и ты периодически сомневаешься в нем?

— Ни в чем я не сомневаюсь, — Настя прижала рюкзак плотней к груди, будто защищаясь.

— Вот и славно, а мы посмотрим…

Подобная самоуверенность доводила до белого каления. И ведь не станешь кричать и топать ногами на человека, который даже не спорит, просто делает так, как хочет.

— Не тратьте время, — Настя окинула мужчину еще одним взглядом, а потом открыла-таки дверь.

— Зайдешь домой — позвонишь.

Настя фыркнула, но промолчала. Нашелся на ее голову — заботливый. Причем заботливый в приказном порядке, непонятно только, по какому праву.

Замкнув за собой дверь в квартиру, Настя прокралась к своему окну, из которого отлично видно козырек парадного крыльца и стоящую у входа машину…

Вот же… Ведь не уедет, если ему не позвонить…

Она набрала нужный номер, ответили практически сразу.

— Вот видишь, это не так уж и сложно.

— Спасибо что подвезли, удачно добраться… куда вам там нужно.

— Поужинаем?

— Нет.

— Я почему-то так и думал. Сладких снов.

Имагин скинул, машина вырулила из-под подъезда, а Настя стояла и глупо улыбалась. Злилась, конечно, но улыбалась, прокручивая в голове воспоминания этой ночи.

Глава 9

— Когда вернешься? — Настя крутилась у зеркала, разглядывая свое парадно-выходное отражение. Парадности ему придавало наличие платья, не то, чтоб очень уж нарядного, но крайне милого — бежевый ситец в мелкий цветочный рисунок, фасон, подчеркивающий тонкую талию, стройность ног, пожалуй, кто-то посчитает, что слишком короткое, а Насте нравилось. Оно одновременно делало образ более женственным и придавало обладательнице наряда наивности, немного детскости. На ноги Настя обула балетки, волосы оставила распущенными.

— Не знаю, мам, может, останусь у Оли…

— Пить будете? — Наталья Андреевна сложила руки на груди, а из кухни раздался гогот Андрюши.

— Ну мааааам, — Настя же повернулась к женщине, бросая то ли умоляющий, то ли такой же наивный, как узор на платье, взгляд. — Мы праздновать будем — сессию закрыли, танцевать, веселиться, может, кто-то пить…

Не выдержавший Андрей высунул голову из кухни, корча рожи из-за спины матери. Насте пришлось очень постараться, чтоб не рассмеяться.

— Настенька, только помни — ты же девочка, а девочкам…

— Маааам, — Настя закатила глаза, показывая брату кулак, — обещаю, буду вести себя прилично, никого не бить и ни к кому не приставать. Хорошо?

Ответом ей было тяжелый вздох. Можно было бы и обидеться — в конце концов, когда она давала повод считать себя пропащей, приползала пьяной или неадекватной? Да никогда, если такое случалось, предпочитала остаться у кого-то из друзей, да и случалось такое всего несколько раз.