— А я Белозор, журналист из "Ма...", из "Комсомолки". Странная ситуация со мной произошла — вроде как летел в Ташкент, высадили в Термезе...

— Журналист? — искренне удивился этот майор. — А метеоролог где?

— Какой метеоролог? — удивился в ответ я.

— Ну, вы ведь из Белоруссии? Должны были прислать метеоролога, гражданского специалиста...

— ...ять, — сказал я. — Извините, это что — меня перепутали?

— Выходит, что так... Пройдемте со мной, товарищ журналист. И документики мне свои дайте, а то мало ли...

* * *

Конечно, майор Валиев оказался особистом. Он сидел за пошарпанным столом, заваленным папками, и изучал мои бумаги, как будто надеялся, что я окажусь шпионом. Под потолком крутился засиженный мухами вентилятор, на подоконнике грелась на солнце и исходила газом поллитровая бутылка минералки.

— Вы случаем не д'Артаньян? — спросил вдруг он.

— Нет, скорее Гай Гисборн.

— Э-э-э-э... Это же вроде не Дюма?

— Это народное творчество. Или Фрэнсис Чайльд, как будет угодно...

— А... Так, вот сбили вы меня с мысли, товарищ Белозор! Я о том, что почувствовал себя в роли де Тревиля. Ваши документы буквально дублируют ту самую грамоту Ришелье — "То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства"... Только она у вас оформлена по всем правилам, и, скажем так, в сослагательном наклонении. Мол, если понадобится помощь и поддержка — окажите, сопроводите, накормите, напоите и спать уложите... У тебя папа — член ЦК партии, что ли? Тут такие подписи стоят, что аж страшно.

— У меня папы нету, — сказал я. — А де Тревиль не от кардинала грамоту получил, а от д'Артаньяна старшего — рекомендательное письмо. Если мне память не изменяет.

Странный это был особист. Неправильный какой-то.

— Ладно, — сказал он. — Черт с ним, с де Тревилем. Будем звонить в Ташкент и решать, что с тобой делать.

Пока Валиев звонил в Ташкент, я тупел и потел, пытаясь не вырубиться прямо здесь, в кабинете. За окном носились военные, грохотала техника, взлетел тот самый Ан-12, на котором я добрался в это замечательное место.

— А куда они? — спросил я майора, который на некоторое время перестал орать в трубку.

— В Кабул! — сказал он. — Куда ж еще?

Я сидел в ступоре. Это что — я просто мог лететь дальше с ними? Нет, дышать килькой — удовольствие малоприятное, но торчать в Термезе — тоже радость ниже среднего! До особиста, видимо, это дошло спустя секунду, потому что он ляпнул трубкой по аппарату и сказал:

— ...ять! — а потом вдруг заржал в голос. — Во избежание перепута!

— Какого еще перепута? — удивился я.

— Да служил я под Тюменью, в одной части... Ну, не важно. Там в общем в столовой была вешалка, куда личный состав бушлаты вешал, перед обедом. Ну, и красными буквами через трафарет нанесли надпись над этой самой вешалкой: "Во избежание перепута вешайте одежду строго по номерам!" А какой-то умник дописал сверху от руки — "И спи*да!"

Я фыркнул. Во избежание перепута, значит?

Отсмеявшись, майор Валиев снова взялся звонить. Спустя минут двадцать он утер пот со лба и сказал:

— Поедете на попутках.

— Как это? — удивился я.

— Ну, скоро будет колонна в Мазари-Шариф, с ней и поедете, — он, наверное, подумал, что я испугался и поторопился успокоить меня: — Погранцы из 117-го отряда сопроводят, в порядке всё будет. Мне тут уже просверлили мозг, чтобы я нашел вам провожатых... Поговорю с Давыдовым, может кого-то и найдет.