— Держи-и-и-и!!! — Даликатный принял раненого, втащил внутрь и передал второму пилоту, который тут же принялся оказывать ему первую помощь.

Я побежал обратно — туда, где в пыли еще оставались живые люди.

Понятия не имею, каким сверхъестественным образом, но я притащил сразу двоих на себе. Мои ноги подгибались, сердце пыталось выскочить за пределы тюрьмы из ребер, легкие горели, горло и рот представляли собой филиал пустыни Гоби. Один из разведчиков безвольно мотал головой, явно контуженный, у второго кровью наливалась штанина чуть выше колена, он орал благим матом, когда поврежденная конечность касалась чего угодно.

— Есть там кто еще?! — я сам находился в странном, бредовом состоянии — голова гудела, мысли путались, виски ломило.

— Двое! — выкрикнул истерично тот, которому осколок пробил бедро.

Второй пилот ткнул ему в ногу какой-то шприц из аптечки, раненый обмяк, я ринулся обратно в пыльную хмарь. Над головой стрекотали пулеметы — оставшийся целым вертолет из звена Кандаурова прикрывал нас с воздуха. Пограничники стреляли не переставая, сменив РПК и АГС на автоматы. Эдгар побежал следом за мной, и мы нос к носу столкнулись с оскаленным военным с каким-то рубленым, суровым лицом. Сквозь многодневную щетину, пороховую грязь и пыль сверкали яркие зеленые глаза.

— Ты кто, мужик? — спросил он, перезаряжая автомат и яростно клацая затвором.

Кармашки на его разгрузке были почти пустыми — там оставалось всего-то два магазина.

— Я? Гера Белозор! — больше ничего умного мне в голову не пришло.

— Молодцом, Гера Белозор! — сказал он и хлопнул меня по плечу. — Хватай Федьку, а у нас с Эдей еще дело есть — вон в том доме.

— Да? — удивился Эдгар.

— Да! — кивнул зеленоглазый, и бортмеханику ничего не оставалось, как побежать следом за ним.

А я взвалил огромного Федьку на спину и потащил к вертолету. Федька был пулеметчиком, РПК волочился за нами по земле, его ремень зацепился за какую-то деталь амуниции, а еще — какая-то торба, рюкзак, Бог знает что еще... Снять или срезать всё это добро я просто не успевал, а потому топтал ногами землю и тащил Федьку, бормоча яростно себе под нос:

— Курва. О, курва! Кур-ва!

Ничего хорошего в этом общеславянском древнейшем ругательстве не было, но, кажется, идти помогало. В последний раз рвануло совсем рядом, у меня едва не подломились колени от неожиданности... Да что там — еще чуть-чуть и оконфузился бы, явившись к вертолёту с мокрыми штанами. Страшно, курва!

— Давай его сюда! — мне навстречу потянулись руки незнакомых бойцов.

Оказывается, кое-кто добрался до "восьмерки" самостоятельно — и это утешало. Раненым оказывали помощь, солдаты в выгоревшей форме песчаного цвета, потрепанных разгрузках и с автоматами занимали позиции у смотровых окон...

— Ну, где там полковник? — выкрикнул из кабины Кандауров.

— Они с Эдгаром в какой-то дом поперлись... — откликнулся я.

— Да здесь мы! — зеленоглазый офицер и бортмеханик-могиканин влезли в десантный отсек.

Эдгар тащил на себе два странного вида ящика, дышал через раз, и вполз в вертушку, что называется, "на бровях". А командир разведчиков, как и подобает настоящему полковнику, эвакуировался последним, до конца отстреляв магазин, смачно харкнув на землю и рыкнув:

— Кур-р-р-р-ва!

Наш человек!

Лопасти закрутились быстрее, многотонная машина поднялась в воздух, и под аккомпанемент рева срывающихся с направляющих второго вертолета ракет, Ми-8, управляемый капитаном Кандауровым, тяжело поднялся в воздух.

Нас ждал Кундуз.

* * *

Глава 13 в которой в моей постели появляется неожиданная гостья

Место дислокации триста сорокового ремонтно-восстановительного батальона располагалось километрах в тридцати от Кундуза и вовсе не напоминало грозную военную базу великой и могучей Советской армии.