Я демонстративно остановился и оглядел своих спутников с ног до головы. Вооружены они были основательно, только вот на пограничных старшин теперь совсем не походили. Если бы я был там, в своем будущем, то сказал бы, что передо мной два наёмника из какой-нибудь жутко крутой ЧВК, или боевики мексиканского картеля, например.

Добротная туристическая одежда, китайские АК, пистолеты Макарова в кобурах на поясе. Вместо стандартных для местных условий панам — легкомысленные бейсболки с англоязычными надписями. И бронежилеты! Я окончательно проснулся, моргнул несколько раз а потом выдал:

— А ну, поворотитесь-ка, сынки! — и сделал для верности вращательный жест пальцем.

Гумар с Даликатным недоуменно переглянулись и принялись поворачиваться, оглядывая друг друга и выискивая причину моего нездорового интереса.

— Экие вы смешные!— не унимался я, в душе поминая незабвенного Николая свет Васильича, и глумясь вовсю. — А что это на вас за такие поповские подрясники? А какие бабские свитки!

— Тьфу на тебя, Белозор! Сдурел? Голову напекло? — уставился на меня Даликатный.

— Это Гоголь! — сказал Гумар.

— Тьфу и на тебя, Мишка, какой же это Гоголь? Это — Белозор! Тебе тоже голову напекло? — Даликатный не мог понять причин нашего веселья.

Гумару пришлось объяснять:

— Это из Тараса Бульбы! Когда Остап и Андрей приехали к отцу из семинарии!

— А-а-а-а! Тогда давай-ка мы его в кулаки, Мишка! Глумиться вздумал, чертов сын! — и демонстративно засучил рукава своей бежевой сафари-рубашки.

— Что, вместе и батьку бить веселее? — заржал я, тоже принимая боксерскую стойку. — Вот демобилизуетесь — приезжайте в Дубровицу, у нас там Федерация дворового бокса имеется, милости прошу на ринг... Хотя чего в Дубровицу — я и в Минске филиал открою, дайте только срок!

Миша Гумар только пальцем у виска покрутил, и пошел грузить вещи в "Мицубиси". А я всё-таки спросил:

— Так что это за одежонка на вас такая чудная?

— А-а-а-а! — Даликатный похлопал себя по бронежилету оливкового цвета. — Это М69, наследие потенциальных противников. Нейлоновая зараза, жарко — ужас. Они в таких обдергайках еще по Вьетнаму гоняли. Но смотрится симпатично! И толк с него есть, определенно... От осколков уберечь точно может. Чего стоишь, залезай на водительское место!

И я полез на водительское место. Благо, было еще раннее утро, жара не завоевало господство в воздухе Афганистана, а потому — можно было ехать, не опасаясь изжариться в первые же минуты. Вдруг я осознал две совершенно дикие истины: я понятия не имел где я, и какое сегодня число! Даже — какой сегодня месяц! Июль — или уже август?

Канитель последних дней совершенно свела меня с ума. Бесконечное наматывание километров по Бадахшану, отлов наркоторговцев, которые таки всплыли в Файзабаде во время моего туда визита, и попытались штурмом взять чайхану, в которой мы с Гериловичем (и взводом лихих демонов из царандоя в гражданском, как оказалось позже) перекусывали чем Аллах послал... Драка была ужасная, разнесли всё местное заведение общепита, ор стоял на весь город — но нападавших таки взяли.

Короче — идея протащить живца-Белозора еще и по Бадахшану принесла свои плоды, и Казимир Стефанович неистовствовал по всей провинции, затравливая пакистанских барыг и их местных поставщиков. Ну а я носился следом за ним как хвост, и совершенно потерял связь с действительностью, и счет времени.

Вот и вчера — мы приехали под самый вечер на какой-то дальний блокпост, на котором тянули лямку мотострелки из 860 полка, Герилович сбагрил меня им, а сам усвистал куда-то в горы со своими "пацанами".

— Чего тупим, Белозор? — спросил Гумар.