Увидев похожие на стигматы шрамы, Карлос почти шепотом спросил:

— Ч-чего ты хочешь?

Эван указал на микроавтобус.

— Я знаю твое будущее, Карлос. Если ты украдешь сегодня ночью машину, тебя арестуют. У тебя это будет уже третий привод, парень, и ты надолго сядешь. Как только тебя посадят, твоя жена запретит тебе видеться с Джиной. Твой ребенок вырастет, думая, что его отец мертв.

Карлос отвел взгляд, и Эван понял, что попал точно в цель.

— Она тебе это уже говорила, да? — продолжил он. — Она просила тебя не воровать, но ты все равно пошел.

— Мне нужны деньги для них… — неубедительно сказал Карлос.

— Воровство не выход из положения, и ты это знаешь, — строго сказал Эван. — Найди работу. Устрой свою жизнь. Будь хорошим отцом и мужем.

На какую-то секунду ему показалось, что Карлос собирается с ним спорить, но в этот самый момент мимо проехала полицейская машина. Проезжая, копы внимательно посмотрели на двух мужчин на стоянке. Карлос уставился на Эвана. Если бы он открыл машину, то возился бы с проводами как раз в тот момент, когда мимо проезжал патруль. Наверняка его бы поймали.

— Сделай это для Джины, — добавил Эван. — Пусть она тобой гордится.

С раскаянием на лице Карлос кивнул. Достав из рукава слим-джим, он согнул его пополам и зашвырнул в темноту.

— Спасибо, парень… — сказал, обернувшись, Карлос, но Эван уже ушел.

Ему пришлось перешагнуть через пару валявшихся в коридоре тел и обогнуть дыру с обгорелыми краями в старом ковре. На этаже воняло мочой. Одна из дверей второпях была заменена фанерной плитой, и из-под нее все еще торчали куски желтой ленты, типа той, на которых написано «Прохода нет. Место преступления».

Найдя комнату 22, он постучал. Послышалось звяканье цепи, и дверь открылась. Эван увидел бледное, изможденное лицо с темными кругами под глазами и выпирающими скулами.

— Кейли, — кое-как выдавил из себя Эван. Слова застряли у него в горле.

В ее темных глазах мелькнуло презрение, и на лице появилось выражение разочарования.

— А, звоночек из прошлого, — шмыгнула она мокрым носом. — Я-то надеялась, что уже никогда тебя не увижу.

Эвану показалось, что сейчас она захлопнет дверь перед его носом, но вместо этого она широко ее распахнула.

— Побыстрее. Я кое-кого жду.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил он. — Могу я войти?

— Мне все равно. Как хочешь.

Она бросила быстрый взгляд на пустой коридор, затем жестом пригласила его войти.

— Извини за бардак, — сказала Кейли со скрытым сарказмом в голосе. — Если бы я знала, что ты пожалуешь, то сменила бы простыни.

За ним со стуком закрылась дверь, и Эван оглядел запущенную, грязную комнатку. Старый, искажающий изображение телевизор работал без звука. Рядом с пустыми коробками из-под пиццы стояла переполненная окурками пепельница. Около фиолетовой сумочки валялись ложка с закопченным дном, пожелтевшие ватные шарики и куски фольги с коричневыми пятнами. «О, Кейли, — подумал он. — Что же с тобой случилось?»

Она тяжело опустилась на единственное кресло в комнате и прикурила сигарету от одноразовой зажигалки, наблюдая за ним.

— Ты там целый день будешь стоять, что ли?

— Ты здесь живешь? Кейли выпустила клуб дыма.

— Это, конечно, не отель «Хилтон», но да, я здесь живу. Извини, если что не так.

Несколько секунд он смотрел на нее. Ее волосы, прекрасные золотистые волосы, в которые Эвану так нравилось зарываться лицом, теперь превратились в неопрятные, грязные лохмы, падающие на плечи.