Все это можно было отнести и к личным потерям капитана Кирка, и к потерям «Энтерпрайза». А приобретение было весьма сомнительное: появление на борту корабля то ли скандально известного безумца, то ли оклеветанного гения. Но независимо от того, кем он был на самом деле, доктор Мордро доставлял гораздо меньше хлопот, чем сопровождавший его Брайтвайт.

Молодой, амбициозный, прокурор Брайтвайт не оставлял Кирка в покое – ему все хотелось знать, все видеть и все понимать. И капитан жалел теперь, что не посвятил командира Флин в тонкости затеянной игры.

Но он надеялся на ее проницательность – начатый ею спектакль должен продолжаться. Ведь если Споку удастся доказать невиновность доктора Мордро, можно будет с полдороги повернуть назад и пристать к ремонтной мастерской Алеф Прайма.

Только бы Хантер к тому времени не умчалась к своей эскадрилье! Он не сможет покинуть свой корабль, не сможет, как Брайтвайт, нанять одноместную шлюпку и лететь на ней к дальним границам Федерации. А свидеться с нею ему край как надо – он готов сказать Хантер то, на что намекал Маккой: Хантер и Кирк оба были не правы, но первым сознаться в своей не правоте должен он – Кирк.

Глава 3

Главный инженер Скотт Монтгомери шел по коридору, тяжело ступая и бормоча себе под нос ругательства на непонятном шотландском диалекте. Еще бы – шесть недель работы пропали зря. Шесть недель работы, которую придется делать заново и которая была приостановлена, как самая обычная работенка, за несколько часов до ее окончания и по идиотской причине. И со времени получения той странной команды срочного переброса, со времени прекращения исследования аномального образования Скотт на каждом шагу слышит одно и то же: «Бедный мистер Спок, бедный мистер Спок – вся его работа псу под хвост».

«А как же быть с бедным мистером Скоттом?» – хотелось спросить Скотту о самом себе. Постоянная работа двигателей на орбите аномального образования была не увеселительной прогулкой для главного инженера – он был занят не меньше Спока. Двигатели постоянно находились под ужасающим напряжением, и такого же напряжения требовала забота об их безопасной и безостановочной работе.

Откажи двигатели во время коррекции орбиты, и вся их экспедиция, вместе с «бедным мистером Споком», приказала бы долго жить и в самом прямом, и в самом переносном смысле – в зависимости от того, откуда наблюдать за происходящим. Если отсюда, то «Энтерпрайз» будет падать в глубину хаотической безмерности, становясь все более бледным и туманным, пока совсем не исчезнет. Экипаж корабля при этом падении увидит всего лишь пропавший и вновь появившийся космос – при том предположении, что корабль перенесет подобный транзит чем-то единым целым, а не отдельными мелкими кусочками, – но тот космос будет находится в другом месте, в другом измерении и в другом времени. А что можно будет увидеть оттуда, Скотт и предполагать не хотел…

Состояние двигателей было одной из основных причин отвратительного настроения главного инженера. В то время, как все на корабле, – а если и не все, то подавляющее большинство, – получили целый день отдыха и использовали его на полную катушку, он, вместо того чтобы расслабиться и отдохнуть в этом самом лучшем месте, в этой восьмой части Галактики, – он все свое время потратил на добывание запчастей и на доставку их на корабль. И это было только началом работы: все добытые узлы и отдельные детали предстояло еще вмонтировать в разобранные ВОРБ-двигатели, без которых «Энтерпрайз» превращался в простую улитку, ползущую со скоростью света.