– О черт. Не знаю, есть ли у меня презервативы. – Он переводит взгляд на меня. – Можно мне воспользоваться одним из пятисот твоих?

– Отвали, – я начинаю смеяться. Он ухмыляется. – У тебя правда нет презерватива?

– Есть, конечно. Просто хотел обратить внимание на твою привычку покупать их пачками.

– Я же сказала, это не…

Он заглушает меня поцелуем. Потом хватает презерватив – у него обычная, нормального размера упаковка. Раскатывает его и направляет член между моих ног. Когда головка касается моего входа, я ахаю.

– Ты в порядке? – хрипло спрашивает он.

– Да, просто давненько этим не занималась.

– Я буду нежен, – уверяет он, хотя голос у него в этот момент далек от нежности. Таким только камни перемалывать. От его тела исходит такая сила, а он все равно остается верен данному слову. Он так мягко входит в меня, что я начинаю потеть от предвкушения.

– Господи, – сдавленно произносит он. – Ты… ты просто потрясающая.

Очень медленно он толкается глубже. Дюйм за дюймом, пока не входит в меня полностью. Его размеры обескураживают. Кажется, никогда в жизни я не чувствовала себя такой наполненной. Я чувствую, как он контролирует себя, с какой заботой двигается во мне, стараясь не сделать больно. Чувствую, как дрожат его плечи.

Я провожу ногтями по мускулистому торсу.

– Почти уверена, что мне обещали лучший секс в моей жизни, – напоминаю я, и он сдавленно смеется.

А потом шепчет мне на ушко:

– Для тебя все что захочешь, Жизель.

Он начинает двигаться медленно. Такой нерасторопный темп – истинная пытка. Он неспешно скользит внутрь и наружу, а все мои внутренние мышцы отчаянно сжимаются, желая заполучить его обратно и не выпускать.

– Жадная девчонка, – снова шепчет он.

– Еще какая жадная, – бормочу я, и голос мой переходит в стон, когда он резко толкается обратно.

От секса с ним захватывает дух. Это пытка и предвкушение одновременно, потому что темп сводит с ума.

– Ты можешь вот так кончить? – Бедра его по-прежнему двигаются. Губы заняты – он изучает мою шею. Зубы впиваются в плечо, пока он мнет мою грудь, ласкает, поигрывает тугими сосками.

– Вряд ли, – признаю я. – Надо коснуться клитора.

– Тогда так и сделай. И позволь мне посмотреть.

Он меняет положение, встав на колени. И, хотя мне не хватает жара его груди, нет ничего сексуальнее, чем открывшееся мне зрелище: мы слились воедино, а он восторженно наблюдает за мной сверху.

– Давай, – просит он. – Покажи мне.

Я опускаю руку между ног. Медленно потираю подушечками пальцев набухший комочек нервов, уже готовый взорваться.

Он обвивает мои бедра, напрягает ноги. Наблюдает, как трахает меня. Наблюдает, как я касаюсь себя.

– Ты так кончаешь, когда ты одна?

Я киваю.

– Только клитор? Без пальцев?

– Обычно без.

– А что, если я как-нибудь приду и помогу тебе? Буду трахать пальцами, пока ты потираешь свой клитор.

– А что насчет… – Дышать становится тяжело. – Почему не член?

– И до него дойдет. Я дам тебе все что захочешь. То, что нравится, – все твое.

– Мне нравится такой Райдер, – заявляю я, сбиваясь на стон, когда он подается вперед. – Райдер, который так говорит. И слова мне нравятся.

Слабо улыбаясь, он начинает вбиваться снова и снова, и с каждым разом задевает то самое заветное местечко, подводя меня все ближе к краю.