Заметив нас, она останавливается как вкопанная, но быстро приходит в себя и улыбается.

– Так вот как вы проводите воскресное утро? Неудачники.

Я фыркаю.

– Да ты же буквально тем же самым занимаешься.

– Доброе утро, Грэхем, – Беккетт поднимает голову, улыбаясь ей, но тут же снова утыкается в телефон. Все это время он не перестает посмеиваться себе под нос.

– Это еще что такое? – подозрительно спрашиваю я, на что он тут же включает блокировку экрана.

– Что?

– Ты с кем-то встречаешься?

– Конечно, нет. Я свободная птица, приятель. Меня в клетку не посадишь. – Он подмигивает Джиджи.

– Вы, ребята, сегодня качаетесь или как?

– Только я, – откликается Беккетт. – А вот этот храбрый придурок собирается делать холодное погружение.

Мы втроем направляемся по коридору к раздевалкам. На полпути я прошу подождать меня пару секунд и ныряю в кухню за яблоком. Обычно я заряжаюсь углеводами после игры, но я уже голоден, несмотря на поистине гигантский завтрак дома и два маффина, которые успел заглотить в джипе по дороге сюда. Сегодня утром мой желудок просто ненасытен. Поскольку никакой вредной пищи во всем здании не найти, приходится довольствоваться фруктами.

– В эти выходные сплошные победы, поздравляю, – говорит Джиджи Беккетт, когда я возвращаюсь.

– Спасибо. Пока мы всех рвем. Вторая победа всухую за две недели. – Она похлопывает его по руке. – И только посмотри на вас, вы же первую победу одержали! Очаровательно просто.

Беккетт фыркает, а я закатываю глаза. Впрочем, должен признать: приятно было выиграть. Игра была не самая изящная, я бы точно не хотел увидеть ее повтор, но уже то, что мне удалось забить гол… после двух с половиной периодов неудачных передач, слабой коммуникации и мучительного противостояния между моими же сокомандниками… скажем так, гол был не просто полезен для самооценки – его можно было считать самым настоящим чудом.

Разумеется, победы просто так не даются. У меня на правом боку такой синяк, что каждый раз, когда на него ветерок подует, все тело прокалывает от боли. Впрочем, хорошая ледяная ванна и не с таким справляется.

– Так ты собираешься упасть мне на хвост, пока я ванну со льдом принимаю? – сощуривается Джиджи. – А то, знаешь, ледяные ванны – это вообще-то моя прерогатива.

– Да ну? Уверена, что потянешь? – Я скольжу взглядом по ее фигурке сначала вверх, потом вниз. – А то на твоих косточках не так-то много мяса. Холод сразу насквозь проберет.

– Я после каждой игры так делаю. – Она упирается одной изящной ручкой в бедро. – Сегодня, может, даже двадцать минут осилю.

– Бунтарка, – тяну я.

– Думаешь, не справлюсь? Потому что я и час могу просидеть, если захочу, – объявляет она, хотя мне кажется, что это она преувеличивает.

– Гипотермия так возбуждает, – снова подмигивает ей Беккетт.

– Я настоятельно тебе советую не сидеть в ванне целый час, Жизель, – вежливо прошу я.

– Хватит разрушать мои мечты, король выпускного.

– Вы только посмотрите на себя, у вас такие очаровательные прозвища, – ухмыляется Беккетт. – Вам бы переспать как-нибудь.

Джиджи принимается кашлять в кулак.

– Не, такого точно не будет, – заверяет она, а я с усмешкой поглядываю на нее, пока Бек не видит.

– Да ладно, почему нет? – настаивает он. – Раз уж ты решила не кататься на паровозике Данна…

– Умоляю, не называй себя так, – тут же просит она.

– …этот парень – второй после меня.