– Это что, по-настоящему? Ты теперь водишь дружбу с Колсоном?

Я пожимаю плечами. Друзьями я бы нас не назвал, но нельзя отрицать, что ночь мы провели весело, хоть и оказались наедине с дикой природой. У чувака отличное чувство юмора.

На самом деле теперь, когда объявлено перемирие, единственное, что препятствует нашей дружбе, – девушка, которая пишет мне, как раз когда я двадцать минут спустя выхожу из раздевалки.

Жизель: Кажется, я забыла у тебя дома кулон. Можно мне прийти и поискать его?

Я усмехаюсь, глядя на экран телефона. Эта девица лучше всех.

Я: Вообще-то я в кампусе. Хочешь, зайду к тебе?

Жизель: Правда?

Я: А почему нет? Твоя соседка знает о нас?

Жизель: Да. Заходи.

Припарковавшись рядом с Хартфорд-Хаузом, я направляюсь к общежитию, а в дверях сталкиваюсь со стройной темнокожей девушкой. Это соседка Джиджи, Мия. Я ее запомнил с того дня, когда явился сюда с букетом.

И она мне тут же об этом напоминает.

Глаза ее весело сверкают.

– Мальчик с цветами. Как делишки?

Я с видом мученика прошу ее:

– Давай не будем афишировать эту историю с цветами. А то ведь мне надо беречь репутацию.

– Такого я тебе не пообещаю. Джи наверху.

Мия отходит в сторону и, перегнувшись через дверной косяк, кричит сидящему в глубине коридора охраннику, указывая на меня пальцем:

– Эй, Спенсер, он не убийца. – Она жестом предлагает мне пройти. – Еще увидимся, мальчик с цветами.

Комната Джиджи на втором этаже. Она встречает меня в черных бути-шортах, едва заметных под фиолетовым хоккейным джерси – явно сделанным на заказ, потому что, когда она поворачивается, я вижу, что на спине вышиты белым только ее инициалы – «ДГ».

Спальня у нее очень девичья, но я примерно этого и ожидал: в конце концов, она яростная любительница бабочек. На кровати покрывало с рисунком и множество цветных подушечек. Над столом – доска, куда прикреплены фотографии с друзьями и семьей. Парочка снимков распечатана и вставлена в рамку – на них, разумеется, бабочки.

Я подхожу к одной рамке.

– Я тут на днях изучал брачные ритуалы бабочек и обнаружил…

– Нет, извини, погоди, – перебивает Джиджи. – Я просто не могу упустить этот момент. Ты изучал брачные ритуалы бабочек?

Я скидываю куртку и вешаю ее на спинку стула.

– Не придавай этому особого значения. Честно говоря, я просто пытался понять, как они спариваются. Что куда вставляется.

Она заходится смехом.

– О господи. И как, узнал что-нибудь интересное?

– Узнал. – Я сажусь на стул и начинаю крутиться вокруг своей оси. – Есть один тропический вид, где самец спаривается с самкой, а потом опрыскивает ее таким… химикатом, вроде как антиафродизиаком, чтобы остальные самцы уже не совались.

– Это подход к непристойным разговорчикам о том, как ты хочешь опрыскать меня химикатом имени Райдера?

– Мечтай.

– Помнишь, ты сказал не придавать этому особого значения? Так вот, я не могу. Ты явно пытаешься проявить интерес к моим интересам, – обвиняющим тоном заявляет она. Все еще смеясь, она бросается на кровать и устраивается на куче декоративных подушечек. – Ну так что, когда я услышу подробности о твоей безумной ночке?

Я напрягаюсь.

– Как ты об этом узнала?

– Этим утром мне написал Кейс.

Меня охватывает такая ревность, что аж кровь закипает, а кулаки сжимаются сами собой.

Черт. Скверно-то как. Я ведь не должен больше ненавидеть этого парня. Но от одной мысли, что он пишет Джиджи, а может, даже снова завоевывает ее, желчь поднимается во мне с новой силой.

– Он сказал, вы разобрались в своих проблемах.