Кейс ухмыляется.

– Трудно признать, а?

– Немного.

– Я просто что хочу сказать: мы оба капитаны. Мы должны подавать пример остальным. И капелька лести и поощрения может дать отличные результаты.

– Может, нам удастся изменить мнение Дженсена насчет его правила о домашних животных, – насмешливо предлагаю я.

Ответом мне служит громкое фырканье.

– Сильно в этом сомневаюсь. Отец Джиджи рассказывал мне, чем это вызвано.

Мне становится интересно.

– Чувак, не томи. Расскажи.

– Лет двадцать назад команда завела себе питомца – поросенка, и кто-то из парней выставил его на одном мероприятии на окружной ярмарке в Нью-Гэмпшире. Он-то думал, что поросенок получит ленточку за милоту или еще что. Сюрприз-сюрприз: оказалось, что победитель пойдет на бекон.

Черт возьми. Шейн был прав. Они и правда съели своего питомца.

– Травматично, – замечаю я.

– Не то слово.

На некоторое время мы замолкаем и просто смотрим на огонь. Кейс подкидывает очередное бревнышко, подталкивая его тонкой палочкой.

– А что случилось в автобусе? – внезапно спрашивает он. – Наззи начал рассказывать, пока Джордан его не заткнул. Почему вы с парнями проводите эти мыслительные эксперименты?

Я хмыкаю себе под нос.

– Это все благодаря нашему местному идиоту. Патрик, который Парень из Канзаса, каждый день в кого-то влюбляется. В начале прошлого сезона он встретил на вечеринке девчонку и, разумеется, уже через несколько секунд решил, что женится на ней. И вот к нему в руки случайно попадает ее телефон – кажется, она попросила его подержать, потому что у нее сумочки с собой не было. Каким-то образом телефон оказался в его рюкзаке, а с рюкзаком он поехал с командой играть против Сент-Энтони. И вот мы на полпути до места назначения, когда нас догоняют копы. Сирена визжит, они перекрывают дорогу, и автобус съезжает на обочину.

– Они думали, что он телефон у нее украл? – недоверчиво уточняет Кейс.

– Еще лучше, – посмеиваюсь я. – Эта девчонка отправилась с друзьями в Дейтону[48], даже не сообразив, что ее телефон до сих пор у Патти. Она-то думала, что потеряла его. А отец у нее жил в Род-Айленде. Он не получал от нее новостей больше двадцати четырех часов, не смог с ней связаться и запаниковал. Он позвонил в полицию, они задействовали приложение, которое находит телефон по геолокации, и обнаружили, что мобильник его дочери едет по федеральной трассе. Они тут же решили, что ее похитили, и отправили за нами три машины. Раздули трагедию, задержали нас на несколько часов. Мы свою игру пропустили.

– Погоди-ка, я, кажется, помню этот случай. Дело было как раз перед плей-оффом, и у «Иствуда» было техническое поражение. Сказали, что вся команда слегла с кишечным вирусом.

– Вранье. Нас допрашивали о местонахождении этой девчонки – в прямом смысле допрашивали.

– Очуметь можно.

– Знаю. С ума сойти. Патрику это до сих пор все припоминают. Хотя, уверен, о самой девице он давно забыл, потому что с тех пор он влюблялся как минимум шестьдесят пять раз. Зато в качестве наказания нам запретили пользоваться телефонами в автобусе до конца сезона, и это так глупо было. Не наша же вина, что Патрик – придурок. И вот внезапно у нас нет в руках телефонов, развлечься нет никакой возможности, и начинаются вопросы в духе «как бы ты поступил, выбирая между тем и тем» и «что бы ты сделал, если», а потом это стало вроде как традицией перед игрой. Если суеверие прицепилось, то это навсегда. – Внезапно мне в голову приходит еще одна мысль, и я щурюсь. – Только что сообразил, что оба суеверия нашей команды связаны с гребаным Патриком. Этот парень – кошмар просто.