Судя по взгляду тренера, мы оба в серьезной опасности. Браун тут же оборачивает нашу ошибку себе на пользу и забивает гол.

2:1 в пользу Брауна.

Мы с Кейсом вылетаем со скамейки штрафников и возвращаемся на лед, пытаясь минимизировать ущерб. За оставшиеся две минуты матча изумительный гол Ларсена обеспечивает нам счет 2:2. Пятиминутный овертайм не приносит гола ни одной команде, и теперь у нас за плечами еще одна ничья. Официально – не проигрыш, но тренер с этим явно не согласен, судя по тому, как он брызжет слюной в раздевалке.

К счастью, долгой тирады удается избежать. Дженсен просто входит, указывает пальцем сначала на меня, потом на Кейса и произносит всего одно слово:

– Позорище. – Потом оглядывает остальных. – В душ и переодевайтесь. Увидимся в автобусе.

Черт.

Начало сезона – просто катастрофа. Всего одна победа. А сегодня вечером наша игра завершилась вничью, потому что гребаные сокапитаны получили пенальти. Пенальти, которого могло бы и не быть! Я не виню тренера, он имеет все основания злиться. Он привык выигрывать «Замороженную четверку», а в этом сезоне о подобном, судя по всему, и мечтать не приходится.

Мы занимаем места в автобусе. Настрой у всех мрачный. До кампуса Брайара полтора часа, но где-то через десять минут после отъезда с парковки я замечаю, как Дженсен о чем-то шепчется с водителем. А еще через десять секунд автобус останавливается на обочине.

Сидящий рядом со мной Шейн отрывается от телефона. Он писал очередной чирлидерше, с которой провел всю эту неделю.

– Что случилось?

– Колсон, Райдер, подъем.

Мы с Кейсом нервно переглядываемся от такой грозной команды, но встаем.

– Вот и ваша остановка.

Выглядываю в окно. Сплошная чернота, ничего не видно. С этой стороны дороги, присмотревшись, можно различить разве что засыпанную гравием обочину дороги и темную полосу леса.

– Что значит «наша остановка»? – переспрашивает Колсон. Вид у него озадаченный. – Вы хотите, чтобы мы шли до дома пешком?

Дженсен безрадостно улыбается.

– Считайте это еще одним упражнением на тимбилдинг.

– Вы полагаете, что бросить нас посреди леса на растерзание серийному убийце – это тимбилдинг? – выпаливает Тристан Ю.

– Во-первых, нет никакого «нас». Есть только «они». Так что успокойся, Ю, – кивает тренер. – Но вопрос хороший. – Он окидывает взглядом лица игроков, пока не находит паренька, сидящего через несколько рядов после Беккетта. Второкурсник по имени Терренс. Он даже в стартовый состав не вошел.

– Бойскаут, ты всегда таскаешь с собой швейцарский армейский нож. Он при тебе?

– Да, сэр.

– Давай сюда.

– Да, сэр.

Тренер снова обводит взглядом автобус.

– Не будем притворяться, что никто из вас не курит и никогда ничего не курил. Мне нужны две зажигалки. Передайте вперед.

По рядам до него доходит парочка зажигалок. Одну Дженсен вкладывает мне в ладонь, вторую – Кейсу. Армейский нож тоже достается Кейсу. Я мысленно беру это на вооружение. Видимо, Дженсен считает, что из нас двоих я с большей вероятностью совершу убийство, а значит, доверять мне оружие не стоит. Не знаю, как это расценивать – как комплимент или как оскорбление.

– У вас есть телефоны. Есть огонь. Есть средство защиты. И куртки есть, – он выхватывает у ошеломленного Назема пачку чипсов. – А теперь и кое-какая еда. Все что нужно, чтобы пережить ночь. Утром автобус заберет вас на этом самом месте.

– Да ладно вам, тренер. Это же безумие, – протестует Колсон. – Вы же не можете просто взять и…

– Что-что я не могу?

Кейс замолкает.

– Как по мне, я не могу просто взять и позволить двум капитанам моей команды ловить пенальти за задержку игры, потому что они препираются, как малыши, лишенные обеденного сна.