Я пожимаю плечами.

– Еще он сказал, что рассказал тебе о том, как мы расстались.

Снова пожимаю плечами.

Джиджи окидывает меня задумчивым взглядом.

– Что?

– Как, по-твоему, можно считать поцелуй изменой?

Этого вопроса я не ожидал.

– В каком смысле?

– Вот ты состоишь с человеком в серьезных отношениях, а он берет и целуется с кем-то еще. Ты бы счел это изменой?

– Сто процентов.

– Правда?

– Конечно. Если испытываешь к человеку любовь и уважение, то не станешь ни с кем целоваться. Вот и все.

Джиджи улыбается.

– Что? – неловко спрашиваю я.

– Иногда мне бывает непросто принять тот факт, что ты все видишь черно-белым. Но в данном случае я просто в восторге. – Она облизывается. – И вообще-то это здорово заводит.

– Да ты что? – тяну я.

– Ага.

Она соскальзывает с кровати и забирается ко мне на колени, сцепляет пальцы в замок у меня за головой и, склонившись, целует.

Соприкосновение языков – как разряд для всего моего организма. По венам проносится желание. Яйца наливаются, задница сжимается. Джиджи углубляет поцелуй и начинает покачивать бедрами, вырывая у меня из горла сдавленный стон. Она беспрестанно ерзает, и для меня это настоящая агония. Меня наполняет страсть, утолить которую может лишь тесный жар ее тела.

Заметив, с каким трудом я перевожу дух, как нетерпеливы мои руки, Джиджи тихо посмеивается и соскальзывает с моих коленей, спровоцировав еще один стон, – на сей раз от раздражения.

– Ты что-то взволнован, – невинным голоском заявляет она.

– И правда, с чего бы вдруг.

– Думаю, я могла бы тебе помочь.

– М-м?

Она ослепительно улыбается.

А потом опускается на колени и достает мой член.

– Ты никогда не даешь мне довести дело до конца, – жалуется она, обхватив пальцами горячий, твердый до ломоты ствол. – Вечно хочешь меня трахнуть, ужасный ты человек.

– Ужасный, – соглашаюсь я.

Сердце мое отбивает неровный ритм: она опускает голову и скользит языком вокруг головки. Член мой становится еще тверже, а я уж думал, что такое невозможно. Долго я точно не продержусь. Особенно теперь, когда она берет меня в рот и начинает так активно сосать.

Откинувшись на спинку стула, запрокидываю голову, запускаю пальцы ей в волосы и отдаюсь на волю наслаждения. Она дарит мне такие ощущения, что мозг плавится. Каждый дюйм моего тела горит огнем, напряжен до предела, каждая мышца свернулась подобно тугой пружине в ожидании очередного скольжения ее губ, теплой глубины ее рта, уверенного прикосновения мягких рук.

– Я сейчас кончу из-за тебя, – предупреждаю я.

Она лишь сосет сильнее, будто бросая вызов, будто провоцируя оргазм. И скоро получает свое. Мои бедра беспорядочно вздымаются, а она все отсасывает – и до чего хорошо! Язык проходит по всей длине члена, слегка царапая, коса падает вперед и щекочет мне яйца, и я больше не могу сдерживаться: меня окатывает бесконечная волна удовольствия.

После она хватает несколько салфеток и вытирает меня. Потом перекидывает косу назад, чтобы та лежала ровно посередине фиолетового джерси. Она только что довела мой член (и меня) до белого каления и выглядит весьма довольной собой. И вот тут я вспоминаю, что сказал Шейн несколько недель назад. Что с такими девушками, как она, строят отношения. А с такими парнями, как я, – нет.

Тогда я отмахнулся от этой мысли, потому что его слова не имели значения. А вот теперь переосмысливаю его оценку.

Может, это неправда. Может, я мог бы построить отношения с девушкой. Почему бы и нет?

Ну, если не считать того, что Джиджи никогда не выражала ни малейшего интереса к тому, чтобы стать моей девушкой.