– Да. Ты, случайно, не взяла с собой платье?

– Да… – подозрительно бормочу я.

– Надень его. И побыстрее. Мы же не хотим опоздать, верно.

– Куда опоздать?

– Встретимся в лобби через пятнадцать минут, – заявляет он, не удостоив меня ответом.

Любопытно.

Райдер не любитель спонтанных решений, так что я определенно хочу узнать, к чему он ведет.

Девочкам я говорю, что не пойду на ужин, и пятнадцать минут спустя спускаюсь в холл. На мне маленькое черное платье, минимум макияжа, волосы распущены. Глаза Райдера вспыхивают от удовольствия, когда я подхожу ближе. На нем черные брюки и темно-серый свитер, темные волосы, как всегда, искусно уложены.

– Идем, надо убраться отсюда поскорее, – тороплю его я, пересекая лобби. – Девчонки из моей команды вот-вот спустятся ужинать. Нас кто-нибудь может заметить.

Он следует за мной, сунув руки в карманы.

– Боже упаси.

– Ты что, правда хочешь, чтобы Кейс возненавидел тебя через две секунды после того, как вы добились перемирия?

Райдер вздрагивает.

– Верно.

Торопливо сбегая из отеля, я стараюсь сохранять между нами дистанцию фута в три[50] – на тот случай, если нас все-таки увидят.

– Поверить не могу, что ты правда привезла с собой платье, – улыбается он.

– Я теперь всегда вожу его с собой. Моя тетя Саммер занимается дизайном одежды, и у нее есть строгое правило: куда бы ты ни поехала, у тебя с собой должно быть МЧП. Маленькое черное платье, – поясняю я, когда он вопросительно вздергивает бровь. – Я раньше думала, что это очень глупое правило, но пару лет назад я оказалась в выходные в Нью-Йорке, и нас с Алекс – моей кузиной – в последний момент пригласили на показ коллекции. У меня с собой ничего не было, только джинсы и футболка с надписью… готов? С надписью: «Хоккеисты любят пожестче».

Он хохочет, запрокинув голову.

– Врешь.

– Не-а. Погугли. Эта фотка есть на всех официальных стоковых сайтах. Я сижу в первом ряду с тетей и кузиной, и на мне эта нелепая футболка. Они до сих пор мне припоминают тот случай.

Райдер продолжает посмеиваться, даже когда мы ныряем на заднее сиденье такси. Я до сих пор понятия не имею, куда мы едем, и недостаточно хорошо ориентируюсь в Портленде, чтобы сообразить, какие улицы мелькают за окном.

– Так что за таинственная поездка? – спрашиваю я.

– Да на самом деле ничего особенного. – Вид у него совершенно невозмутимый, а большая теплая ладонь накрывает мое голое колено.

А еще он только что побрился, хотя обычно предпочитает легкую щетину. Я искоса поглядываю на него, сдерживая порыв пробежаться пальцами по гладкой коже. У него такие точеные скулы! Пожалуй, мне нравится, когда он чисто выбрит, но в то же время любопытно, как он будет выглядеть, если отрастит бороду и усы. Готова поспорить, что даже в таком взъерошенном виде он будет походить на сошедшее с небес божество.

Когда машина останавливается и я понимаю, где мы, у меня от удивления рот открывается. Яркая светящаяся надпись перед театром гласит, что здесь дают «Самсона и Далилу»[51].

Я пораженно смотрю на Райдера.

– Господи боже мой. Ты привез меня в оперу?

Он пожимает плечами.

– Ты сказала, что пойдешь только на такое свидание и ни на какое другое.

– Я соврала.

– Да, я знаю. – Глаза у него сверкают. – И будешь за это наказана.

– Ну ты и засранец, – смеясь, бормочу я.

И все же ему удалось поразить меня. Поверить не могу, что он привез меня сюда.

– Она, правда, уже началась. Занавес поднялся в семь тридцать. Так что мы много пропустили.