– Поверь мне, я все прочувствовал, – хрипло признается Райдер. – Я постоянно все это чувствовал. А потом перестал. Пришло время двигаться дальше. Я решил поступить в колледж на Восточном побережье и убраться подальше от чертовой Аризоны. Оставить все позади – отца в тюрьме, мертвую мать, эти жуткие приемные дома. Оставить всю эту хрень позади. – Он мрачно усмехается. – Что мне не удалось оставить в прошлом, так это мое собственное имя.

– Да, твое имя, – повторяю я, касаясь его лица, заставляя взглянуть на меня. – Ты сам решаешь, что будет значить твое имя. Уверена, в мире много, очень много людей, названных в честь родителей, тех самых родителей, который были настоящими чудовищами. Ты просто должен сделать свое имя лучше. Будь лучше чудовища.

Райдер смотрит мне прямо в глаза.

– Я не такой, как он.

– В этом я даже не сомневаюсь.

– Нет, в том смысле, что имени я избегаю по другой причине. Я не боюсь, что закончу как он. Я знаю, что такого не произойдет, – и в голосе его слышится неколебимая убежденность. – Я знаю, что никогда не убью человека, просто сорвавшись. Я знаю себя, знаю, на что я способен. Имя – напоминание, вот и все. Напоминание о том, из какого дерьмового места я родом. С каким дерьмовым человеком связан как минимум генетически. Я слышу свое имя, и меня накрывают воспоминания, которые я хотел бы превратить в прах.

– От прошлого никуда не денешься. Оно не исчезнет просто так, даже если ты уедешь из Аризоны, переберешься на Восток и возьмешь имя Райдер. Что бы ты ни делал, оно живо. Вот твое настоящее происхождение.

– Я знаю. – Он закусывает губу.

– И всякий раз, когда тебе будут об этом напоминать, вместо того чтобы закрываться от людей, глубоко скрывать свои чувства, отталкивать окружающих… надо сделать как сейчас. – Я поглаживаю его по лицу. – Просто откройся мне, будь со мной честен, и я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.

– Я постараюсь, – хрипло соглашается он.

– Кроме того, честно говоря, если ты так сильно ненавидишь свое имя, его всегда можно сменить. Но мы оба знаем, что ты бежишь не от имени. Ты бежишь от стыда.

У него в глазах снова появляются слезы. Склонившись, я целую его – совсем легко, в знак нежной ласки, и чувствую, как он весь дрожит.

– Тебе нечего стыдиться, – шепчу я.

Райдер несколько секунд молчит, а потом выдает:

– Он выходит по условно-досрочному.

Я аж подпрыгиваю:

– Что?!

– Вот почему я был в таком мерзком настроении на днях. Мне как раз позвонил обвинитель из Финикса. Я же говорил, что он пытался договориться с судом, да? Так вот, сделку ему сколотили что надо. Он мог выйти условно спустя пятнадцать лет – они не считали его угрозой обществу. Говорили, он совершил убийство на почве страсти и больше такого не сделает. – Райдер горько смеется. – Ну, до тех пор, пока не вступит в новые отношения и не решит вышибить мозги очередной несчастной.

Я вздрагиваю.

– Но ведь его не выпустят на самом деле, да?

– По словам прокурора округа, это маловероятно. Но он хочет, чтобы я выступил на слушании. Говорит, мое заявление поможет оставить его за решеткой.

– Ты поедешь?

– Нет. Не хочу его видеть. Никогда.

Я его не виню.

– Как бы то ни было, я прошу прощения, что сорвался на тебя и оставил в неведении. – На сей раз он сам целует меня, так же нежно. – Спасибо, что выслушала.

– Спасибо, что рассказал.

Снова повисает пауза, после чего Райдер, совершенно ошеломив меня, выдает:

– Я полностью пойму, если ты захочешь уйти, скажем, к Кейсу.