– Конечно, мы же о тебе говорим, а у тебя девушек в принципе не бывает. Я буду повторять это слово вечно, просто потому что тебе тут же становится неловко.

К слову, о неловком. Внезапно я вспоминаю, что сказала Джиджи прошлой ночью. О том, что я не должен брать на себя ответственность за чужие поступки. Я долго сомневаюсь, наблюдая, как Оуэн потягивает кофе и копается в телефоне. При обычных обстоятельствах я бы никогда не стал это обсуждать. Ни за что не поднял бы подобную тему. Но, может, «обычные» обстоятельства несколько изменились. Может, пора по-другому решать проблемы.

– Ты винишь меня?

Он в замешательстве поднимает голову.

– За что?

– За маму. – Несколько секунд я изучаю свои руки, потом заставляю себя посмотреть Оуэну в глаза. – Когда ты смотришь на меня, ты видишь во мне его?

Он отшатывается.

– Черт, нет!

Я не могу описать словами, какое облегчение меня охватывает.

– Ты не причинял ей боли, – тихо продолжает Оуэн.

– Но и спасти не смог.

– Тебе было шесть. Поверь мне, будь я там, я бы тоже мало что смог сделать. – На лбу у него прорезается морщинка сожаления. – Это я должен извиняться. После всего, что случилось, я ничего не смог для тебя сделать. Я умолял отца позволить тебе жить с нами, но он и слышать ничего не хотел.

– Знаю. Это не твоя вина. Я знаю, какой он.

– Да, но я все равно чувствовал себя ужасно. Мне всегда будет неприятно при мысли о том, что у меня была семья, а тебя перекидывали от одних приемных родителей другим. Мой отец – засранец, но это мелочи по сравнению с тем, что выпало на твою долю.

– Не все было так плохо, – уверяю его я. – Зато я стал играть в хоккей, верно?

– Верно.

Повисает недолгая, но полная сожаления пауза.

– Поверить не могу, что ему дают условно-досрочное, – признаюсь я.

– Я тоже, – мрачно соглашается Оуэн.

Некоторое время назад, уже после того, как я перезвонил Питеру Грину, мы переписывались. Оуэна, как и меня, попросили выступить на слушании, и он тоже не изъявил желания.

– И, Райдер, я повторюсь. Ответ на твой вопрос – нет. Когда я смотрю на тебя, я не вижу в тебе его, я вижу тебя. Ты мой младший брат, и я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Некоторое время мы сидим в тишине, допивая кофе. Над горизонтом Манхэттена встает солнце.

– Тебе стоит подготовиться, – в конечном счете произносит Оуэн. Он смотрит на меня с улыбкой.

– К чему?

– К тому, что однажды ты женишься на этой девчонке.

Глава сорок пятая

 Джиджи

 Мы были лучшими подругами

В конце января мы с родителями собираемся поужинать после игры с Бостонским университетом. Обычно всю команду сразу после матча собирают в автобусе, но тренер Эдли специально разрешил мне задержаться. Готова поклясться: Эдли, не моргнув глазом, удовлетворит любую мою просьбу, если она касается моего отца. Он махнул рукой, бросил «до завтра» и был таков. Завтра у нас домашняя игра против Университета Провиденса, и я жду ее с нетерпением. Мы не виделись с Бетани Кларк и остальными девицами из их команды с того самого осеннего товарищеского матча. Конкуренция будет страшная – это просто неизбежно.

Уайатт уже вернулся в Нэшвилл, так что дома стало тише. Мы с родителями заказываем китайскую еду навынос и едим за стойкой в кухне, пока я слежу за соцсетью, где в режиме реального времени выкладывают информацию о сражении нашей мужской команды с Университетом Коннектикута.

Раздраженно скривившись, листаю ленту новостей:

– Почему нельзя было транслировать ее по телевизору?

Вообще-то игра невероятно важна для турнирной таблицы, потому что «Коннектикут» опережает «Брайар» всего на одну игру, так что у наших ребят есть все шансы их обогнать.