Невероятно просто. Я таращусь на нее, как на ненормальную.

– Ты что, серьезно? И как же, скажи, он тебя унизил? Бросил на глазах у всех посреди вечеринки? Сказал, что любит, а потом трахнул другую? Как? Если я все правильно помню, ему хватило мозгов встретиться лично, усадить рядом и объяснить, что долгие серьезные отношения его не интересуют. Это ты не справилась с собой и решила разрушить жизнь всей моей семьи.

– Да ладно тебе драматизировать. Ничего я не разрушила.

– Вот как. Что ж, так чего же ты пыталась добиться, когда заползала голой в кровать к моему отцу? Доказывала, какой ты чудесный друг?

Ей хватает совести смутиться.

– Слушай, я же за это извинилась.

– Вообще-то нет. – Она меня просто поражает.

– Да, извинилась, – настаивает она.

– Нет, Эмма, ты не извинилась, и, сколько ни переписывай историю, ничего не изменится. Ты ни за что не извинилась. Ты просто с катушек слетела и стала поливать нас дерьмом. Публиковала личную переписку, всем в школе рассказала о том, чем я поделилась с тобой по секрету. Клеветала на меня в соцсетях. А теперь ты стоишь тут и говоришь, что это я виновата? Да ты ни разу не выказала и капельки сожаления!

Черт, до чего меня все это раздражает. Я заставляю себя сделать глубокий вдох, внезапно осознав, что совершенно не хочу и дальше с ней стоять. Я не обязана с ней беседовать. Я ей ничем не обязана. В голове у меня раздается голос Райдера, напоминая, что я имею право на любые чувства, даже если речь идет о ненависти.

И правда в том, что я не хочу мириться с Эммой, потому что кое-что в жизни исправить нельзя. И она за минувшие три года явно не повзрослела. Так и пытается отвлечь внимание от собственных поступков, вместо этого заставляя меня почувствовать себя сумасшедшей, потому что я злюсь на нее.

– Мы с тобой не друзья, Эмма. – Я тяжело вздыхаю. – Так что, пожалуйста, оставь уже меня в покое. Живи как знаешь, и я займусь тем же. И давай оставим нашу дружбу там, где ей самое место, – в прошлом.

Глава сорок шестая

 Джиджи

 Три подряд

До чего непривычно не скрывать своих отношений с Райдером, особенно на арене. Иногда мы вместе приходим на каток, если у нас совпадают тренировки. Мы держимся за руки, и я замечаю, как поглядывают на нас его и мои сокомандники. Ками считает, что мы потрясающая пара. Уитни все время спрашивает, о чем мы разговариваем, – она по-прежнему видит в Райдере молчаливого плохиша, как и в начале года.

Еще есть Кейс. Нельзя сказать, что он полностью нас игнорирует, но заговаривать не спешит. Увидев меня, кивает. Говорит что-нибудь в духе «привет, как дела». В остальном он от меня отгородился. Он не связывался со мной с декабря. Я, конечно, не горю желанием постоянно ему писать и звонить, но все же надеялась, что однажды мы могли бы стать друзьями.

Хотя его дружба с Райдером оказалась недолгой, они хотя бы по-прежнему отлично проявляют себя на льду.

Мы в этом году точно выиграем в своей конференции и дойдем до чемпионата. Мужская команда Брайара в конференции, вероятно, не победит, но она в хорошей форме, и на турнир их, скорее всего, возьмут.

На дворе февраль, на улице адский холод, и из Центра Грэхема мы выходим в перчатках. Райдер держит меня за руку, а я снова ворчу, потому что, несмотря на все похвалы Эла Дастина, от Брэда Фэрли до сих пор никаких вестей.

– Я надеялась, что он со мной свяжется не позже января, – бурчу я, и на морозе мое дыхание оставляет белые клубы пара. – Тогда бы я могла тренироваться с ними, может, даже сыграть на чемпионате мира.

Чемпионат мира состоится в мае, уже через два месяца. В отличие от Райдера я никогда не участвовала в международном соревновании.