Господи, что ж за матч такой! Я от волнения только что ногти грызть не начал. Я склоняюсь вперед, упираясь локтями в колени и не сводя глаз с разворачивающейся борьбы.

Джиджи завладела шайбой и пересекает синюю линию. Она вбрасывает ее в зону соперника, и они с Уитни бросаются в погоню, загнав защитника Огайо за ворота. К ним бросается номер восьмой, и я тут же напрягаюсь. Как и Гаррет. Мы оба ястребиным взглядом следим за происходящим у сетки.

– Выбирайся оттуда, – бормочет Гаррет. – С двадцать восьмой там слишком опасно.

Я с ним согласен. В иной ситуации я предпочел бы, чтобы Джиджи отстояла свои позиции, но эта девица мне не по душе, так что я облегченно выдыхаю, когда Джиджи отправляет шайбу в бортик и направляется к скамье, пока Эдли объявляет замену.

Джиджи надеется на смену состава, но двадцать восьмой номер дышит ей в затылок, не отстает. Вот же дерьмо. Я понимаю желание надавить на противника, но ведь среди хоккеистов всегда было понятие чести.

Вперед вырываются двое нападающих, и одна из них приходит на помощь Джиджи у бортика. «Брайар» завладевает шайбой и уводит ее в сторону, пока Джиджи занимает место на пятачке. Она что-то кричит. Шайба вылетает в ее направлении, останавливается прямо у ее клюшки, и в этот момент в нее врезается двадцать восьмой номер.

Это явно случайность. Даже я, несмотря на жажду кровной мести двадцать восьмому номеру, могу с уверенностью сказать, что она столкнулась с Джиджи ненамеренно. У нее ломается клюшка, она теряет равновесие и, не справившись с весом собственного тела, врезается в Джиджи со спины.

Мы все, замирая от ужаса, наблюдаем, как Джиджи летит вперед – с такой скоростью, что сорок четвертый номер на спине расплывается, – и врезается головой в бортик катка. Шлем слетает и откатывается в сторону.

Она падает на живот, одной рукой все еще сжимая клюшку, другую вытянув вперед – будто по направлению к шлему. Мы все вскакиваем на ноги. Сначала толпа продолжает визжать, потому что никто не понимает толком, что произошло, но Джиджи не встает, и на катке повисает мертвая тишина.

У меня останавливается сердце. Просто перестает биться, и все тут, превращается в бесполезный сгусток чистого страха.

– Ее просто закрутило, – произносит Уайатт, не сводя взгляда с катка. Голос у него такой, будто он сам себя в этом пытается убедить. – Она в порядке…

Закончить он не успевает, я бросаюсь по проходу вниз, расталкивая людей и не извиняясь. Отец Джиджи несется следом.

Мы практически сносим стену, отделяющую проход к трибунам от самого катка.

– Пропустите меня! – орет Гаррет на сотрудника, стоящего возле дверей, ведущих к скамейке запасных. – Это моя дочь.

Я по-прежнему не свожу глаз с катка, а сердце мое так толком и не бьется, потом что Джиджи ни разу не пошевелилась. Над ней склонился судья, тренер Эдли и несколько подруг по команде. Наконец терпение покидает меня. Я двигаюсь вперед и пытаюсь оттолкнуть сотрудника, загораживающего выход на лед. Кажется, это один из помощников тренера «Брайара», но на вежливость мне сейчас плевать.

– Вам туда нельзя, – настаивает он, снова преграждая мне путь.

Даже массовое шествие не помешает мне добраться до Джиджи, а уж этот мужик – тем более.

– Да черта с два! – реву я, с силой отталкивая его с дороги. – Там моя жена.

Глава сорок девятая

 Джиджи

 Мы поженились

– Что ж. Э-э-э… Да. Мы поженились.

В женской раздевалке такая тишина, что в ушах звенит. И врач нашей команды, и фельдшеры уже ушли, удостоверившись, что сотрясения мозга у меня нет. Как бы мое падение ни выглядело для толпы, головой я на самом деле не ударилась – шлем спал, уже когда я приземлилась на лед.