После мы лежим в постели, и я глажу ее по волосам. Потом беру пульт и начинаю переключать каналы, пока не дохожу до TSBN. Они проводят обратный отсчет десяти величайших хоккеистов всех времен. На первом месте – отец Джиджи.

Едва его лицо появляется на экране, меня пробирает смех.

– С нетерпением жду завтрашней встречи. Уверен, он будет просто душкой.

– И мне тебя совершенно не жаль. Теперь ты знаешь, каково это – находиться рядом с колючим придурком, который совершенно не хочет с тобой разговаривать.

– Я был не так плох.

– Ты был гораздо хуже. Ты общался исключительно жестами, в основном – пожимая плечами. Меня это с ума сводило, дурак.

Я ухмыляюсь.

– Еще раз меня так назовешь, и вместо разговоров снова перейду на жесты.

– Не-а. Все, плотину прорвало. Обратно ничего не вернешь, детка.

Тут она права. Не верну.

Я выключаю телевизор и ложусь на бок, приподнявшись на локте. Кусаю губы, глядя на нее сверху вниз.

– Мне больше никто не нужен, ты ведь знаешь?

Джиджи удивленно моргает.

– С чего вдруг такие признания?

– Не знаю. Просто хочу, чтобы ты знала, что я не хочу быть ни с кем другим. И никогда не захочу.

Она ласково улыбается.

– Я тоже. – Она касается моего лица, потирает щетинистую скулу. – Люк, думаю, мы оба понимаем, что стали друг для друга «тем самым» человеком.

Да, думаю, понимаем.

Внезапно у нее урчит в животе – так громко, что я вздрагиваю. Мы так увлеклись сексом, что пропустили ужин.

– Ты как, в порядке, Жизель?

– Ужасно хочу есть. Почему в этом отеле нет обслуживания номеров? – страдальчески вопрошает она.

– Потому что ты специально попросила меня забронировать номер в отеле, где ничего подобного нет, – напоминаю я, закатив глаза. – Сказала, и я цитирую, что ты на чемпионской диете и не должна поддаваться искушению гостиничных десертов.

– Зачем ты меня слушаешь?

– Ничего, теперь я начну игнорировать твои желания, – обещаю я.

Она фыркает и сползает с кровати.

– Что ж, полагаю, придется снова выбраться на Стрип, теперь уже в поисках пропитания. Мне надо хоть чем-то набить живот.

– Я мог бы тебе в этом помочь.

– Райдер, я даже не понимаю, что ты имеешь в виду. Ты о ребенке говоришь или о глотании спермы?

Я захожусь смехом.

– Зачем убивать каждую мою шутку, копая слишком глубоко?

– Шути получше, – советует она.

Я стаскиваю ее с постели.

– Идем. Вегас, дубль два.

* * *

Через два дня наступает чемпионат женской «Замороженной четверки», где «Брайару» предстоит сразиться с Университетом штата Огайо[60]. Утром я просыпаюсь с широкой улыбкой – а чего еще ждать, когда в твоей постели шикарная женщина, и она делает тебе минет. Она доводит меня до предела, а потом так резко толкает за грань, что я еще пару минут не могу отдышаться. Джиджи кажется такой же счастливой: одеваясь, она ярко улыбается и практически пританцовывает от восторга.

– Как бы я хотела проводить с тобой каждый день, – произносит она, залезая обратно в постель, уже одетая, и ложась на меня. После прошлой ночи я с ней совершенно согласен. Хочется, чтобы эйфория не стихала, – остаться с ней в постели навеки. Вот только у нее чемпионат, и ей предстоит играть.

– Мне пора на каток, – неохотно произносит она. – А у родителей скоро самолет приземлится.

Я предлагал их встретить, но Ханна сказала, что они возьмут такси. Подозреваю, Гаррет не хотел видеть меня шофером, просто потому что ненавидит.

Впрочем, уже ничего не поделать: ничто не изменит моих чувств к его дочери и ее чувств ко мне.