– Серьезно, я никак не могу решить: весь этот образ ворчливого молчуна просто притворство или как? Это такая маска для крутости?

– Было бы ужасно трудно постоянно прикидываться.

– Вот именно, а потому я склоняюсь к версии, что ты такой на самом деле. Что ты и правда ворчливый, опасный…

– Опасный, говоришь? – перебивает он. Говорит он тихо, почти шепчет.

Мои глаза меж тем понемногу приспосабливаются к темноте, и я вижу, как он смотрит на меня, как отяжелели его веки, как его взгляд скользит по мне вверх и вниз. На губах – насмешливая полуулыбка.

– Прямо сейчас ты чувствуешь опасность, Джиджи?

– А должна?

– Нет, – тихо посмеивается он. У него приятный смех.

– Значит, я в безопасности.

Вот только между нами явно происходит что-то опасное. Мы оба чувствуем это странное напряжение. Может, это естественно, когда стоишь в темноте с невероятно сексуальным парнем. Райдер придвигается чуть ближе, не сводя с меня глаз.

– Что? – застенчиво спрашиваю я.

– Ты прекрасно выглядишь, – хрипло отвечает он.

А вот это удивительно.

– Что?

– Надо было сказать, как только мы встретились сегодня вечером. Это было грубо с моей стороны.

– И давно тебя волнует, груб ты или нет?

– Меня и не волнует.

У меня вырывается смешок.

– Что ж, спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь.

Снова пауза.

– Как думаешь, мы сможем прятаться здесь вечно? – с надеждой спрашиваю я.

– Нет. В конечном счете кто-нибудь вытащит тебя отсюда, чтобы восхищенно напомнить, какой потрясающий у тебя отец.

– Знаешь, я ведь все это просто ненавижу. – Слегка запрокидываю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Что бы ты ни думал обо мне и моей фамилии, я не пользуюсь ею для продвижения. Никогда не пользовалась. Черт, я бы официально сменила ее, если бы это не разбило папе сердце. Его это просто уничтожит. И ведь не его вина, что он – величайший хоккеист всех времен. Он заслужил всю эту любовь и дифирамбы в свой адрес.

– Но ты все это ненавидишь, – уточняет он.

Я прикусываю губу.

– Да. Я просто отчаянно ненавижу все эти мероприятия. Мне они никогда не нравились. Я бы в буквальном смысле предпочла оказаться где угодно, только не здесь.

– Ты же встречалась с Колсоном, да?

– Да, а что?

Вопрос кажется абсолютно случайным, но следующая фраза все проясняет.

– Он ходил с тобой на такие мероприятия?

– Иногда. – Я неловко ежусь. Как-то странно обсуждать Кейса с Люком Райдером.

– И он не мог проявить изобретательность? Найти способ повеселить тебя во время всего этого балагана?

– Да что ты знаешь о веселье? – не удержавшись, подкалываю я.

Он в ответ пожимает плечами. Вот прямо-таки фирменный жест!

– Нет, давай, скажи мне, – напираю я. – Что бы ты сделал прямо сейчас на месте Кейса? Как бы ты меня развеселил?

– Если предположить, что я – Кейс?

– Да.

– А ты – моя девушка?

– Да.

Райдер склоняется ближе, и теплое дыхание овевает мне ухо, отчего по всему телу тут же бегут мурашки. Мы бы оказались за этим занавесом через пять минут после входа в этот зал.

– И чем бы мы занимались?

Едва у меня вырывается вопрос, я тут же жалею, что открыла рот.

– Твоей подготовкой.

От возбуждения у меня перехватывает дыхание. Сглотнуть не получается.

– Подготовкой? – тихим эхом переспрашиваю я. – Подготовкой к чему?

– Ко мне.

О господи.

Голос его становится еще ниже.