О господи.

Голос его становится еще ниже. Прорезается хрипотца.

– Думаю, мне бы хватило пальцев. Да. Я бы ввел в тебя пальцы, довел почти до самой разрядки, но кончить не дал. Ты была бы на волоске, все твое дело ломило бы от желания, и вот тогда я бы заставил тебя вернуться в зал. Смотрел бы, как ты извиваешься, разговаривая со всеми этими неважными людишками, пока бы ты не взмолилась, чтобы я забрал тебя отсюда. И вот тогда я отвез бы тебя домой и заставил кончить.

С момента нашей первой встречи я не видела его таким оживленным.

Я едва могу дышать. А когда его пальцы касаются моей щеки, нехватка кислорода становится просто отчаянной. Мозолистые пальцы невесомо порхают по горящей коже.

Райдер склоняет голову, и его губы оказываются на расстоянии вздоха от моих. На расстоянии шепота. На одно безумное мгновение, когда кажется, что сердце вот-вот остановится, что сейчас он меня поцелует, я закрываю глаза.

– Вот только… я не Колсон, – заканчивает он с почти незаметным намеком на улыбку и выпрямляется.

К моему смятению – и разочарованию, которое я даже не рассчитывала ощутить, – он отдергивает занавес, проверяя, все ли чисто, а потом выскальзывает в зал, оставив меня в одиночестве, и чувствую я себя в точности так, как он грозился.

Я просто извиваюсь от желания.

Глава пятнадцатая

 Джиджи

 В каждой компании найдется бабник

Райдер: Сегодня все в силе?

Я: Ага. Вам нормально будет?

Райдер: Все отлично.

Я: Спасибо еще раз, что согласился помочь.

Райдер: Да ладно.

Я: Тебя, наверное, просто убивает, что среди всех эмодзи нет приличного смайлика, пожимающего плечами. Точнее, есть один, но он для тебя слишком эмоциональный. Он руками двигает слишком театрально, ты же пожимаешь плечами совсем по-другому.

Райдер: Еще можно отказаться?

Я: Мне так нравится твое странное чувство юмора! Каждый раз прямо наповал сражает.

Райдер напоследок присылает эмодзи в виде среднего пальца. Вот это ему больше подходит.

На то, чтобы перенести наше занятие, ушло несколько дней. В понедельник начались занятия, а с ними – мои официальные хоккейные тренировки, так что трудно было скоординироваться и подобрать время, которое будет удобно нам обоим. И Беккетту тоже. Он сегодня тоже придет – поможет Райдеру с упражнениями.

Однако до встречи с ними у меня есть кое-какие дела, включая одно особенно важное – встречу с дядюшками в трактире «У Деллы».

Я выросла с кучей дядюшек. К счастью, среди них не было особо стремных – из тех, что отпускают на свадьбах неподобающие замечания и подкатывают к девочкам-подросткам.

– Я слышал, ты снова одна.

Что ж, может, насчет неподобающих замечаний я поторопилась.

– Это уже не новость, – сообщаю я Дину Ди Лаурентису. – Она тебе голубиной почтой шла, что ли?

– Нет, нахалка, я давно знаю. Просто с тех пор, как ты рассталась с парнем, мы с тобой ни разу не встречались один на один.

Я тянусь за кофе. Мы сидим в угловой кабинке, и стол заставлен тарелками с пирогами – кусков шесть в общей сложности, потому что мои прожорливые дядюшки никак не могли определиться, какую начинку хотят, и решили попробовать все.

Дядя Логан на минутку вышел – ему позвонила тетя Грейс, одна из трех моих крестных матерей. Крестных отцов у меня тоже трое, потому что родители не хотели выбирать кого-то одного из лучших друзей, а решение принимать надо было. Моя семья не особенно религиозна, но бабушка с дедушкой по материнской линии настояли, что нас с Уайаттом надо покрестить. Фотографии с того дня просто нелепы. Целая команда спортсменов-крестных толпится перед алтарем, держа нас с Уайаттом, одетых в тонкие белые платьишки.