– Она точно не против, что я здесь? – спрашивает Беккетт, проводя рукой по светлым волосам.

– Я ей писал и уточнил. Все нормально.

– Переписываешься с бывшей подружкой нашего второго капитана. Взгляни на себя, ходишь по краю пропасти, можно сказать.

Я только глаза закатываю.

– Колсона я не боюсь.

Мы вылезаем из джипа и направляемся к зданию.

– Но признай, что запретный плод всегда слаще.

– Я не собираюсь ее трахать. Я сказал, что помогу ей научиться работать за сеткой. А она за это поговорит обо мне с отцом. Все в выигрыше.

– Ну-ну. Уверен, этим все и закончится.

– Чувак, это вообще была твоя идея.

– Вообще-то идея принадлежала Линдли.

– Неважно. Вы оба были только за.

Джиджи копается в багажнике. На ней джинсы и облегающий белый топ, темные волосы заплетены в длинную косу, струящуюся по спине. Склонившись, она выуживает из багажника хоккейную сумку и рюкзак. Мы достаем ровно то же самое с заднего сиденья джипа.

– Привет, – кивает она, когда мы подходим ближе. На Беккетта она смотрит несколько настороженно.

Его это ни капли не смущает, знай себе сверкает самодовольной австралийской улыбкой. Той самой, когда по максимуму видны ямочки на щеках.

– Хорошо выглядишь, Грэхем.

– Спасибо.

– И все? Даже ответного комплимента не будет?

Она фыркает.

– Да ты меня в самое сердце ранила, – уверяет он, картинно прижимая руку к сердцу.

– Я не собираюсь лелеять твое эго.

– Моему эго это и не нужно, а вот остальным частям… – он с намеком замолкает. Из уст любого другого парня прозвучало бы мерзко, но в случае с Беккеттом прокатывает.

Джиджи хихикает, подтверждая мои подозрения: с женщинами Беккетт Данн не ошибается, что бы он ни сказал и ни сделал.

Впрочем, едва наши взгляды встречаются, смех стихает. Она закусывает губу, а я гадаю, думает ли она прямо сейчас о прошлых выходных. Я-то точно думаю. Я несколько дней пытался осмыслить толщу сексуального напряжения, внезапно возникшего между нами, когда мы прятались от спонсоров.

Когда я чуть не поцеловал ее.

Я до сих пор пытаюсь понять, что же произошло. Да, она горячая штучка. Я весь вечер пытался не пялиться на ее голые подтянутые ноги. Не говоря уже об остальном теле. Вся фигурка стройная, будто вылепленная рукой скульптора. Она настолько сексуальна, что у меня кровь горит.

Вот только до того гала-вечера я и не думал о том, чтобы трахнуть ее.

А теперь вроде как думаю.

– Что ж, – она прочищает горло. На одно плечо у нее закинуты спортивные сумки, на другое – кожаная дамская сумка, из которой она, покопавшись, достает ключи от катка. – Идемте.

Я вздергиваю бровь.

– У тебя есть ключи от этого здания?

– Благодаря одному знакомому.

– Что за знакомый? – с любопытством спрашивает Беккетт.

– Мой дядя. Он здесь вырос.

На стене у самого входа привинчена маленькая золотистая дощечка с надписью:

В ЗНАК ПРИЗНАНИЯ ДЖОНУ ЛОГАНУ

ЗА ЕГО ЩЕДРОЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ ВО БЛАГО

ГОРОДА МАНСЕНА, ШТАТ МАССАЧУСЕТС

– Твой дядя – Джон Логан, – изумленно бормочу я.

– Ну, не по крови, конечно, но он лучший друг моего папы. Мы с братом с детства зовем его дядей Логаном.

Я стараюсь не думать о том, насколько радикально отличалось у нас детство. С тем же успехом можно было вырасти на разных планетах. И все же нотка горечи дает о себе знать. Может, Джиджи и не хочет, чтобы фамилия повсюду следовала за ней, на самом деле это происходит постоянно.