Оставшись вдвоем в раздевалке, мы с Беккеттом переодеваемся для тренировки.

Снимая футболку, одариваю его суровым взглядом.

– Ты не такой милый, как думаешь. И уж точно не разведешь ее на тройничок.

– Ничего подобного. Ей было интересно.

А вот тут я замираю. Правда, что ли?

– Нет, – наконец решаю я, потому что Джиджи Грэхем – явно не из тех, кто участвует в тройничках.

– Жалость какая. Чем больше народу, тем веселее. Это же мой девиз, сам знаешь.

Хотел бы я сказать, что он так шутит, вот только шутками тут и не пахнет. За те два года, что мы знакомы, я неоднократно становился свидетелем дебошей, устраиваемых Беккеттом Данном, и масштаб их просто поражает воображение. Кроме того, я не слышал о нем ни единого дурного слова от тех девчонок, с которыми он спал в Иствуде, а это уже что-то. Черт, большинство этих девиц еще и оставались в числе наших друзей. Привлекательная внешность и загар Голд-Коста[30] дают немало поблажек.

– А что насчет тебя? – спрашивает он, усевшись на противоположную скамью зашнуровать коньки.

– Что насчет меня?

– Ты заинтересован?

Поднимаю голову и вижу его ухмылку.

– Прости, брат. Ты, конечно, красавчик, но я как-то не чувствую искры между нами.

– Я имел в виду – в ней. Потому что мне показалось, что заинтересован.

Я опускаю голову, сосредоточившись на шнурках.

– Нет.

– Да ладно.

– Правда, – говорю я, потому что по какой-то причине произнести фразу «да, я заинтересован» мне… неловко.

Это все потому, что Джиджи меня и правда не интересует. Наверное.

Черт. Почему я вообще об этом думаю, да еще и сейчас? Мы тут не для этого собрались.

К тому моменту, как мы присоединяемся к Джиджи на льду, ледовый комбайн как раз завершает последний круг. Мы не в полной экипировке, но защищены достаточно – можно врезаться друг в друга, если понадобится. Еще мы с Беком привезли маленькие оранжевые конусы, которые я пока стопкой ставлю возле домашней скамьи вместе с бутылкой воды.

– Итак, – начинает Джиджи, улыбаясь и нарезая перед нами круги. – Отныне я ваша послушная ученица.

Беккетт тихо стонет.

– Не произноси ничего подобного, я не могу кататься со стояком.

Она только ухмыляется шире.

– Думаю, я разобралась, что ты из себя представляешь, – сообщает она ему.

– Вот как?

– Да. Ты всех пытаешься обезоружить с помощью секса, – объясняет она, а потом указывает большим пальцем на меня. – А он – этакий немногословный ворчун. – Она пожимает плечами. – Я предпочитаю знать, из какого теста люди, с которыми я общаюсь.

Я тоже. Полагаю, это наша общая черта. Она – и привычка уделять безраздельное внимание спорту, которым занимаемся. Едва мы переходим к делу, все внимание Джиджи переключается на поставленную задачу. Она отдается хоккею полностью, не моргнув глазом.

– Итак, первое упражнение, – угрюмо начинаю я. – Его суть – в умении использовать возможности. Универсальный игрок знает, как создать все условия для хорошего гола.

Беккетт хватает конусы и начинает расставлять их на катке. Он выбирает несколько стратегических точек – одну перед сеткой, две – за ней.

Некоторые вечно ворчат и жалуются на упражнения. Думают, что никакая тренировка не научит принимать решения за долю секунды и действовать в непредвиденных ситуациях, которые на льду встречаются сплошь и рядом. Лично я считаю, что это ерунда. Да, инстинкты многое дают. Но только благодаря практике можно добиться совершенства.

– Бек окажется в твоем личном пространстве, – предупреждаю я.