Я внезапно вспоминаю шикарный ухоженный район, через который мы проезжали в субботу по дороге в загородный клуб. И снова совершенно другой мир, у меня в детстве ничего подобного не было. Вместо роскоши сначала была квартирка с двумя спальнями в Финиксе, где мы жили с родителями еще до смерти мамы. Потом – потрепанные детские дома с заросшим двором и заборами из провисшей сетки. Представить, в каких условиях воспитывалась Джиджи, практически невозможно.

– Черт, когда вырасту, хочу стать тобой, – замечает Беккетт.

– В общем, я сказала Логану, что мне нужно уединенное место для тренировки, и он предложил этот каток. Я как раз заранее у него ключи взяла.

– Сколько преимуществ, и все благодаря папочке, – не удержавшись, ехидничаю я.

– Так и мы тут как раз из-за папочки, разве нет? Чтобы я могла разрекламировать тебя в его глазах? – Она приторно улыбается. – Так что варианта два: у меня есть знаменитый папа, который может принести тебе пользу, и ты прекращаешь жаловаться, либо представь, что папы нет, и удачи тебе не видать. Нельзя получить все и сразу, король выпускного.

Тут она права.

– Раздевалки в той стороне, – указывает она, подводя нас к концу залитого флуоресцентным светом коридора.

Джинсы у нее такие тесные, сидят как вторая кожа, и я против воли скольжу взглядом по упругой округлой попке. Беккетт тоже смотрит, потом замечает, что я глазею, и со знающим видом ухмыляется. Я хмурюсь в ответ.

Мужская раздевалка закрыта, и Джиджи, помедлив, начинает перебирать ключи.

– Погодите, я не уверена, который подойдет.

Она склоняется, чтобы вставить первый ключ в замок, и в этот самый момент сумка соскальзывает у нее с плеча. Она пытается ее подхватить, но не успевает. Сумка падает на сияющий пол, содержимое разлетается по сторонам, и прямо к моим ногам падает гигантская коробка презервативов.

Мы с Беккеттом пялимся на нее, потом обмениваемся веселыми взглядами.

Щеки у Джиджи загораются – я думал, такого малинового оттенка и в природе не существует. Склонившись, она быстро подбирает вещи и засовывает в сумку.

– Вы ничего не видели, – приказывает она.

Я изгибаю бровь.

– Акционный комплект. Большие планы на выходные, а?

– Они не мои, – цедит она сквозь зубы.

– Лгунья из тебя никудышная, Жизель.

– Ладно-ладно, они мои. Но получила я их против своей воли.

– Мне просто любопытно, сколько резинок тебе нужно на одно, так сказать, занятие? – с восторженной ухмылкой встревает Беккетт.

Она вскакивает на ноги, пробуя другой ключ. Он тоже не подходит.

– Черт возьми, даже ключи против меня! – стонет она.

Беккетту не до того, он все еще занят презервативной арифметикой.

– Я что хочу сказать, в коробке пятьдесят штук, так? Будем мыслить масштабно, допустим, три-четыре раза за ночь. То есть три-четыре презерватива. Хотя, если речь идет о групповухе… скажем, если бы это были мы втроем…

– Боже ты мой, может, хватит уже?

– …то по два презерватива за раз, три или четыре раза. То есть гипотетически от шести до восьми презервативов за ночь. Черт. Мы бы истратили всю коробку меньше чем за неделю.

Джиджи вздыхает и поворачивается ко мне:

– Он всегда такой?

– Практически, – киваю я.

Она наконец находит подходящий ключ и вздыхает с таким облегчением, что у меня вырывается смешок.

– Прошу, – она распахивает дверь. – Экипируйтесь.

– Нам презервативы-то сейчас надеть или потом? – уточняет Беккетт.

– Я тебя просто ненавижу, – с этими словами она поворачивается в сторону женских раздевалок.