– А что, они все здесь же и живут, на этой территории? – как-то раз поинтересовался я у Джо.

– Почти все, – пожала плечиками она. – Как и мы. А что?

Я внимательно посмотрел на неё и заметил, что лицо девушки сделалось необыкновенно серьёзным. Она, видимо, о чём-то вспомнила и крепко задумалась.

Как и обещал док, из клиники я вышел уже на третьи сутки. О том, что я видел Джо в этой самой клинике, решил не говорить, а сама она даже не упомянула о том эпизоде. Ладно, это её тайны.

Ещё долго мне не удавалось привыкнуть к обострившемуся слуху. После установки имплантов он в самом деле стал как у собаки. Я слышал всё, что происходило вокруг. Если ко мне подходил человек, я слышал, как он дышит, и это поначалу очень пугало. Если пролетала муха, я слышал её жужжание на большом расстоянии. Через стены я мог узнавать, что за приборы там работают, какие механизмы установлены и где. А ещё многие электронные устройства издавали тихий ультразвук, который я теперь тоже слышал.

Так, именно благодаря своему новому чувству, я обнаружил, что за мной постоянно ходили топтуны. Слежка. Когда я куда-либо шёл, меня всегда сопровождали два человека: один – справа, другой – слева, на некотором отдалении от меня и друг от друга. Они не разговаривали, не шутили, а их лица были непроницаемы. Они казались очень вежливыми, предупредительными, никогда не грубили, если я пытался с ними заговорить.

Помещения, по которым я обычно разгуливал, где жил и работал, оказались битком набиты самой разной следящей электроникой. Ни один человек нигде ни на минуту не мог здесь оставаться вне зоны наблюдения. Разве что Чёрный Рынок выпадал, но на то он и чёрный, чтобы лишней шпионской аппаратуры там не было. Есть кому проследить.

Когда мне всё это окончательно надоело, я просто направился к сэру Гарри Мэлоуну, к Мэлу, как всё чаще мы его называли за глаза. Я задал прямой вопрос. Он, казалось, ничуть не удивился. Ну да, так и есть. Следят, и давно. С того самого момента, как показал себя в роли спортивного детектива. А чего бы ты хотел? Охраняют. Денно и нощно. Да, важная персона. Да, необходимо. На тебя рассчитывают. Если кто-то выведет тебя из строя, можно пропустить злоупотребления на арене и потерять огромные деньги.

Тем временем на арене уже вовсю шли бои по схеме «Ферп Ажак», и я как спортивный детектив присутствовал на каждом из поединков.

Эти поединки проходили намного более жестоко, чем при схеме «Кеаркс», но особо страшными не выглядели. Когда дрались девушки, мне частенько становилось кого-нибудь из них жалко, и я невольно за кого-то переживал. Но тут никакого сочувствия не было, и я не болел ни за кого. Как и в «Кеаркс», временные рамки здесь отсутствовали и бой завершался чистой победой одного из соперников. Фактически это были настоящие бои без правил. В каждом туре участвовали восемь бойцов, которые с четвертьфинала начинали путь к чемпионскому титулу. Проигравший выбывал.

Специфика схемы «Ферп Ажак» состояла в том, что тур длился всего один вечер. Бойцы проводили несколько схваток подряд, зачастую не имея никакого времени на восстановление сил. Общее количество туров не лимитировалось и зависело лишь от числа участников. Другой особенностью стало отсутствие деления бойцов по весовым категориям и по аугментации тела. Не существовало никаких запретов ни на допинг, ни на наркотики. Зрители любили такие поединки, где сталкивались бойцы разных габаритов, различной внешности и разной адекватности.