Не знаю, сколько времени так прошло, но как-то вдруг я проснулся от холода. Попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Я не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, и даже язык, который, казалось, застрял в гортани, не мог двигаться. Попытался закричать, но голоса не было. Сначала я подумал, что ослеп и парализован, но потом понял, что нахожусь в той же камере, только в полной темноте. Что случилось? Спросить некого.

Вдруг я почувствовал холодное дуновение на щеке. Хотел было отдёрнуть голову, но не смог пошевелить даже пальцем. Потоки холодного, ледяного воздуха охватили меня всего. Я чувствовал, как холод начинает проникать внутрь тела. Холод постепенно проникал всё глубже и глубже, пробираясь к сердцу.

«Я замерзаю, – с ужасом думал я, – совсем замерзаю, и это мои последние мысли».

Медленно я начал терять сознание. Мысли путались, слабели и начали исчезать.

И тут кто-то закричал:

– Эй, ты! Не спи! Пошевеливайся!

Я не мог пошевелиться. Меня охватил такой ужас, что я снова попытался закричать. Но голос пропал.

– Ты что, оглох, идиот?! Шевелись давай, а то сдохнешь!

– Я не могу пошевелиться! – выдавил я в ответ.

Человек снова закричал:

– Вставай, я тебе говорю! Соберись и вставай.

– Не могу, – ответил я. – Я замёрз. Я замерзаю.

«Я говорю? – проскочила мысль. – Я могу говорить!»

– Ну, чего ждешь, чёрт возьми?!

Я попытался встать. Но у меня ничего не вышло. Тогда я истошно заорал:

– Помогите! Помогите!

– Да заткнись ты! – зашипел голос. – Заткнись, вставай и иди. Или я тебя сейчас убью!

Я попытался встать, но у меня ничего не получилось. Во мне вдруг проснулся ужас.

«Ну что же он медлит?» – подумал я и снова крикнул:

– Помогите!

Тут раздался ещё чей-то голос, явно изменённый аппаратурой:

– Что-то случилось?

В этот же момент появился слабый свет. Очень слабый, но после долгой тьмы этого света казалось вполне достаточно.

Я поднял голову. Дверь моей камеры оказалась раскрыта настежь, и там стоял человек. Высокий, с тростью в руке. Чёрная тень на фоне светлого прямоугольника распахнутой двери.

«Я поднял голову? – пронеслось в мозгу. – Я уже могу шевелиться!»

– Это что, такая дурная шутка? – недовольно произнёс он. – Вставай! Подойди сюда.

Он схватил меня за плечо и сделал какую-то инъекцию.

С трудом я встал и подошёл к нему. Я мог ходить! Силы необыкновенно быстро возвращались ко мне. Неуверенно, на нетвёрдых ногах, неверными шагами, но мог. Человек взял меня за плечи и отвёл в сторону. Затем он повернулся к тому, кто звал меня и заставлял идти. Это была тёмная размытая тень в противоположной стороне камеры. Фигура спросила:

– Ты поможешь ему?

– Затем и пришёл. Вот что, давайте-ка топать отсюда.

Мы вышли из камеры, прошли через тамбур, потом – через дверь, которая вела в коридор. В коридоре оказалось темно, только аварийное освещение и указатели со словом Exit. Тут, во тьме, уже бродило множество людей. Мы шли и шли. Достаточно быстро я практически восстановил двигательные способности.

Поднявшись по какой-то крутой железной лестнице и открыв со щелчком какую-то дверь, мы неожиданно оказались на улице. Там и остановились. За нами с лёгким щелчком захлопнулась какая-то створка. Я обернулся и обалдел: никакой двери позади уже не было, только одинаковые металлические плиты, которыми облицовано здание.

– Это тайный выход, – пояснил человек с тростью. Всё его лицо скрывалось под маской. – Снаружи им невозможно воспользоваться.

На улице стояла ночь, но для меня было светло.