Когда Болдуин вышел в коридор и посмотрел на нас, я чувствовал себя очень по-собственнически. Повернутая спиной к нему, Эмери все еще не знала о свидетеле. Она улыбалась мне со своими этими большими голубыми глазами, и что-то пронзило меня. Я наклонился и нежно ее поцеловал — прощупал почву.

Тот маленький поцелуй был пропитан тестостероном. Я был настоящей сволочью в глазах придурка по соседству. Так сказать, помочился на пожарный гидрант. Но когда я поднял голову и увидел, как расширились ее глаза и разомкнулись губы от желания большего, мой следующий шаг не имел ничего общего с наблюдающим.

Это было явное желание. Я потерялся. Мой рот снова обрушился на нее, а ее губы разомкнулись для меня. Мой язык проскользнул внутрь, и я впервые лизнул ее глубоко изнутри. Она была соленой и перченой после текилы, но это было самое вкусное из того, что когда-либо пробовал. И внезапно я проголодался.

Я потянул ее на себя и крепко обнял. Там не было смотрящего на нас парня, в которого она влюблена, были только я и Эмери. Все вокруг исчезло, когда я углубил поцелуй, а она нетерпеливо прижала к моей груди свои сиськи. Звук, который она издала, когда моя рука пропутешествовала к ее феноменальной заднице, побудил меня продолжать. Ничего я не хотел больше, чем потереться об нее своим налитым членом. И я мог бы сдаться и сделать это, если бы придурок по соседству не испортил момент.

Болдуин прочистил горло. Услышав это, Эмери отпрянула и развернулась, чтобы увидеть мужчину, в которого была влюблена и который только что все это видел. Она выглядела испуганной, и я ненавидел то, что в ее глазах теперь было сожаление. У меня не было сил вынуждать ее чувствовать себя еще более потрясенной, чем она уже была.

Взяв ее лицо в ладони, я наклонился и прошептал на ухо:

— Может, это его встряхнет, — затем поцеловал в щеку. — Увидимся в офисе, именинница.

Глава 19

Дрю

Канун Нового года.

Четыре года назад.

— Кто нахрен все эти люди?

Роман сидел на балконе моей квартиры в темноте, куря самокрутку, когда я скрылся на несколько минут.

— Ты бы, наверное, знал их, если бы, вместо того чтобы сидеть здесь, был там, — я присел возле него и смотрел на море огней, которыми был раскрашен город Нью-Йорк. — Гребаный холод.

— Ты видел сиськи той блондинки в синем свитере?

— Это Сейдж. Одна из новых подруг Алексы.

— Не самая сообразительная. Я пошутил, что смогу определить ее возраст по тому, как ощущаются ее мячики.

— Не говори, что она позволила тебе облапать ее.

Конец сигареты Романа засветился ярко-красным, когда он глубоко затянулся.

— Ага. После того как я хорошенько прощупал, она спросила меня, когда родилась. — Он выпустил череду дымовых колечек. — Я ответил, что вчера, и вышел сюда посидеть.

Я усмехнулся. Гребаный Роман. Или он получил оплеуху, или ему повезло, и иногда я задумывался, что нравилось ему больше на самом деле.

— Ага. У Алексы талант в подборе друзей.

— Кажется, она неплохо освоилась в Нью-Йорке.

Со стороны, по крайней мере, это выглядит именно так. Это, конечно, лучше, чем ее одинокие вылазки в прошлом году, за которыми следовал грандиозный скандал в начале нового года, когда я спрашивал о парне, который подвез ее домой. В этом году наш дом полон всеми теми друзьями, которых Алекса завела за последние четыре месяца с момента нашего переезда из Атланты в Нью-Йорк. Но правда была в том, что она все еще ежедневно ныла по поводу того, что бросила своих друзей.

— Она завела несколько друзей. Преимущественно из актерского класса, который посещает, и спортзала. Я надеялся, что она найдет друзей, у которых с ней больше общего, может, кого-то из «Мама и Я», но она говорит, что все они чопорные суки одетые в стремные свитера.