Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Хуже того: нижняя губа сержанта непроизвольно задергалась, словно он пытался надуть губы.

— Лжецов я презираю,— сказал капитан без выражения. Он засунул ноготь большого пальца под край нашивки на правом рукаве Уорсоу и быстрым движением сорвал ее. Следом сорвал и вторую нашивку.

Затем капитан вернулся к началу колонны, и та снова двинулась к грузовикам, которые ожидали, чтобы отвезти их в лагерь Джексон.

Капитан, герой нашего рассказа, был человеком будущего, а точ­нее, того, что считаем будущим мы, поскольку для самого капитана оно казалось самым заурядным настоящим. Хотя и в будущем можно жить по-разному: быть там своим человеком или напоминать пришельца из прошлого. Так вот, если говорить честно, то капитану следовало родиться на много лет раньше, чем он это сделал.

Возьмем хотя бы его профессию: кадровый офицер — конечно же, крайне нетипичная карьера для 1990 года. К тому времени люди уже поняли, что регулярная армия — место, подходящее только для простофиль и сельских дурачков. Да, существовала воинская повин­ность, и каждый молодой человек был обязан отдавать три года жизни армии, но все знали, что это пустая условность, резервисты никому не нужны, их содержат только для того, чтобы на три года дольше не вносить в списки безработных. Но раз это понимали все, то и отношение к армии было соответствующим. Среди современ­ников капитана что-то около 29 процентов людей были настолько непохожи на него, что предпочитали эти три года провести в ком­фортабельных, изобилующих свободами тюрьмах, выстроенных спе­циально для отказников по мотивам совести. Разумеется, “совестники” глядели на капитана и ему подобных как на замшелые ока­менелости.

Общеизвестно, что воинская служба традиционно требует от че­ловека скорее силы характера, нежели ума. Но нашего героя это не касается! Достаточно сказать, что на третьем курсе военного учи­лища его коэффициент интеллекта, измеренный по краткому тесту Стэнфорда-Бине, достигал вполне пристойной отметки 128. А это больше того, что мы вправе требовать от человека, выбравшего такого рода профессию.

Капитан и сам чувствовал, что его умственные способности слиш­ком велики. Он был бы гораздо счастливее, если бы обладал свое­образной профессиональной слепотой, позволяющей не замечать некоторых существенных деталей, неприятных с моральной точки зрения. Во всяком случае, большинство сослуживцев капитана ни­какими проблемами не мучилось, и им было хорошо.

Однажды излишняя сообразительность даже повредила капитан­ской карьере и не исключено, что этот случай был причиной отно­сительно невысокого его положения в армейской иерархии. Впрочем, об этом, если придется к слову, мы расскажем потом.

Не исключено также, что медленное продвижение по службе было просто-напросто связано с отсутствием вакансий. Регулярная армия 1990 года была куда меньше нынешней, отчасти в результате меж­дународных соглашений, но, в основном, из-за того, что для ведения ядерной войны большая армия не нужна. Человечество наконец поня­ло, что 25 000 солдат, вооруженных атомными бомбами, уничтожат его так же надежно, как и 2 500 000. В результате все страны быстренько разоружились, хотя это было совсем не то разоружение, о каком мечталось прежде. Вместо уничтожения ядерных боеголовок разору­жение только их и сохранило. Таким образом, слово “разоружение” стало своего рода эвфемизмом, танки уничтожались не для сохра­нения мира, а ради экономии средств, чтобы пацифисты могли на эти деньги вести комфортабельную жизнь. Неудивительно, что в 1990 году все были пацифистами, а бомбы остались на месте и ожидали своего дня, который, как все понимали, был уже недалек.

Итак, мы видим, что, живя в будущем, капитан не был его типичным представителем. Его политические взгляды были столь консервативны, что граничили с реакционностью. То же самое мож­но сказать и о его эстетических воззрениях.

Быстрый переход
Мы в Instagram