— В твоих словах столько глубокого смысла, и ты еще сомневаешься в своей незаурядности. — Трентон склонился над ней, собрал шелковистые пряди каштановых волос и прижался губами к ее затылку. — Боюсь, что зрение у тебя хуже, чем у твоей любимой странницы. Она не видит только стекло, а ты не видишь своей собственной ценности. — Трентон бережно помог ей встать и, приложив палец к ее губам, не дал ей ничего возразить. — Твоей пациентке нужен покой. Так же, как и тебе, если ты хочешь быть сильной, чтобы как следует ухаживать за ней и вернуть ее к жизни. Пойдем спать.

Ариана взглянула на него через плечо и в нерешительности закусила губу.

— Не хочу оставлять ее. А вдруг она проснется? И испугается. — Она отвернулась от Трентона. — Ты иди спать. Я присоединюсь к тебе позже.

Трентон не ответил. Он задумчиво посмотрел на жену, затем молча вышел из хлева.

Ощущая, как опускается вечерняя прохлада, Ариана свернулась клубком у клети, обхватив себя руками, чтобы согреться. Она думала о том, что, наверное, рассердила мужа, отказавшись последовать за ним. Если так, она не может винить его. В конце концов, такая привязанность к сове, возможно, показалась ему странной.

Дверь скрипнула, и минуту спустя Трентон опустился рядом с ней и накрыл их обоих одеялом.

— Так по крайней мере мы не подхватим пневмонию, — пробормотал он.

Ариана подняла глаза, и на ее лице, сменяя друг друга, отразились удивление, благодарность и наконец нежность.

— Нет, не подхватим, — прошептала она.

Рыжевато-коричневые глаза открылись, изумленно моргнули, зажмурились, затем снова открылись. Сова медленно подняла голову и, неуверенно устремив взгляд сквозь решетку клети, встретила сочувственный взгляд своей спасительницы.

— Не бойся. Одиссей, — пыталась успокоить ее Ариана, сердце ее заныло при виде затуманенного взгляда великолепных топазовых глаз. — С тобой все будет хорошо. Никто не обидит тебя.

Вместо ответа голова птицы склонилась на сено, и глаза ее закрылись.

— Трентон… — Ариана невольно сжала руку мужа под одеялом.

— Она просто уснула, туманный ангел. — Трентон так же, как и она, не спал. — После контузии часто наступает апатия, и это вполне естественная реакция.

— Что мы можем для нее сделать?

— В данный момент — ничего. Она открыла глаза — это хороший знак. Возможно, она будет подолгу спать в следующие несколько дней. А мы пока будем держать ее в клетке, в тепле и сохранять терпение.

— Она должна поправиться, — выдохнула Ариана, обращаясь скорее к себе и вспоминая о том, как сова всегда появлялась, когда была особенно ей необходима. Она молилась о том, чтобы ей удалось в знак благодарности исцелить птицу.

— Она поправится. — Трентон обхватил ладонями ее взволнованное лицо. — Даю тебе слово.

— Откуда у тебя такая уверенность?

Трентон провел большим пальцем по ее холодным губам.

— Потому что твоя нерушимая вера способна исцелить и нечто большее, чем всего лишь раненую сову.

Выражение лица Арианы смягчилось, теплый свет зажегся в ее глазах.

— Я думала, что ты не веришь в исцеление.

— Я тоже думал, что не верю.

Ариана приподнялась и нежно поцеловала мужа в губы. Откинувшись, она зевнула.