Перечитав последние страницы ее дневника, он захлопнул его.

Кто из них заблуждался?

Он потер виски, пытаясь восстановить в памяти какую-либо мельчайшую деталь или намек, способные дать пищу ее беспочвенным иллюзиям, но не смог припомнить ничего подобного. Напротив, к середине сезона от ее очарования не осталось и следа, и все произошло по вине самой Ванессы.

По чистой случайности он обнаружил откровенную расчетливость ее увлечений.

Однажды апрельским вечером он неожиданно приехал на бал, устраиваемый в Бат-хаусе. Как обычно, он окинул взглядом зал в поисках Ванессы, и тотчас же ее пылающие как огонь волосы привлекли его внимание. Впрочем, как на этот раз и ее действия. Она вела известного старого графа Шелфорда в освещенный лунным светом сад, обратив на него обожающий взгляд своих изумрудных глаз.

Незаметно выскользнув из зала, Трентон последовал за ними, борясь с мыслью, что женщина, которой он был очарован, — всего лишь заурядная распутная интриганка. Это казалось невообразимым. Должно быть, он ошибся.

Ему почти что удалось убедить себя в этом, когда неделю спустя произошел другой случай.

Трентон спускался по лестнице банка Ковингтон когда на противоположной стороне улицы увидел Ванессу, она торопливо шла, поглядывая украдкой вокруг, остановилась у ожидаемого экипажа и поспешно взобралась в него, попав прямо в страстные объятия Анри Ленара, пользующегося дурной славой волокиты, французского аристократа, который, по слухам, должен был вот-вот унаследовать скандально огромное семейное состояние. С этого момента все встало на свои места.

С тех пор Трентон начал тайно следить за Ванессой. Ему не терпелось убедиться в том, что его отец был прав. И он разглядел охотницу за состоянием, интриганку, раскинувшую свои обольстительные сети перед несколькими тщательно выбранными богатыми мужчинами.

Трентон с трудом мог скрыть свое презрение, его отношение к Ванессе резко изменилось. Он стал холодным и отчужденным, показывая ей всеми возможными способами, кроме слов, свое желание разорвать возникнувшую между ними связь.

Его отказ от нее привел к совершенно противоположному результату. Ванессу, казалось, заинтриговало презрительное отношение Трентона. Она, окончательно решив, что Трентон именно тот человек, который годится ей в мужья, прилипла к нему, предъявляя на него права, словно на свою собственность.

Трентон сразу же поставил ее на место, даже не пытаясь пощадить ее чувства. Он обвинил ее в неразборчивости, сказал, что не хочет ее больше видеть, и оставил ее, думая, что навсегда.

Но Ванесса Колдуэлл была женщиной, привыкшей получать то, чего хотела, любой ценой. А хотела она Трентона. Так что, несмотря на то, что ей дали отставку, она умышленно распускала слухи, убеждая свет и себя, что они с Трентоном готовы вот-вот пожениться.

Снова вернувшись в настоящее, Трентон задумчиво посмотрел на закрытый дневник. Уже шесть лет его мучил вопрос — почему так резко изменился тон Ванессы от начала дневника к его окончанию. Ранние записи, безусловно, принадлежали Ванессе, избалованной, высокомерной, эгоистичной. Но последние страницы, полные болезненных заблуждений и страха, были совершенно несовместимы с ее характером, не говоря уже о целиком искаженной картине реальности.

Больше всего сбивало с толку ее отчаяние в этой, самой последней записи.

Она не испытывала отчаяния в тот вечер, по крайней мере в момент, когда пришла. Напротив, она казалась воплощением соблазна. Пока не наступил конец.

Трентон все еще живо представлял, как она приблизилась к нему — великолепная актриса. Ее изумрудные умоляющие глаза увлажнились от слез, тщательно выбранное шелковое платье обрисовывало каждый изгиб ее тела. О, как она клялась, что любит его и только его, что в ее жизни никого больше не было.