— Да. Переросла. — Волны эмоций клокотали в груди, и Трентон выразил их единственным возможным для него способом. — Пойдем в постель.

Улыбнувшись, Ариана кивнула, уткнувшись ему в шею.

— Идеальное место, где я могу проявить свою силу и выносливость.

— Ариана.

Жена откинулась в его объятиях и тихо сказала:

— Я тоже люблю тебя, Трентон. — Ее рука скользнула в его руку, и она повела его к двери.

Ариана мирно спала, ее волосы, словно яркий медный водопад, разметались по груди Трентона. Нежно улыбаясь, Трентон прижал жену крепче, ощущая на своей коже ее теплое ровное дыхание. В ответ Ариана пробормотала что-то неразборчивое, прижалась к нему и погрузилась в глубокий сон, наступивший после испепеляющей страсти, она чувствовала себя в полной безопасности в объятиях мужа.

Рассеянно проведя подбородком по ее атласным прядям, Трентон задумался, кого он в действительности хотел успокоить, так крепко обнимая жену, Ариану или себя. И чистосердечно признал, какое благословенное облегчение он испытывает, прижимая к себе ее теплое нежное тело. Это приводило его почти в такое же состояние эйфории, как тот восторг, который он испытывал, когда словно взрывался внутри нее, изливая все свое существо.

Боже, как он любил эту женщину.

Осознание, мгновенное и полное, вызвало только радость и изумление, а не сомнения и настороженность. Чувство было не новым, просто Трентон боялся назвать его своим именем. Он любил Ариану уже несколько недель, возможно, с их первой встречи и, безусловно, с их первой брачной ночи, когда он соединил свое тело с ее, сделав ее своей женой в полном смысле слова. Казалось, он проделал весь путь сквозь туман в лабиринте Ковингтонов только для того, чтобы утонуть в ее нежных, прекрасных глазах.

Прижавшись губами ко лбу Арианы, Трентон почувствовал, как его захлестнула волна благодарности к Богу за то, что он принес ее в его жизнь. Всего лишь за месяц эта удивительная молодая женщина с ее безграничной любовью к природе и безусловной верой в человека, давно переставшего существовать, пробилась сквозь суровую и неприступную стену одиночества Трентона, окружила его своей добротой, любовью и проникла глубоко ему в сердце.

В сердце, которое, как он полагал, уже никогда не оттает.

Благодаря Ариане Трентон мог теперь стать человеком, в которого она верила, и отчаянно хотел быть таким ради нее. Месть внезапно показалась ничтожной целью. Трентон нахмурился. В то время, когда он был готов похоронить прошлое и смотреть вперед, а не назад, кто-то позаботился о том, чтобы прошлое оставалось в настоящем.

Кто?

Устремив взгляд в потолок, он просчитывал возможных недоброжелателей. Скорее всего, конечно, Бакстер. В отличие от Арианы, Трентон считал Бакстера не только жадным и эгоистичным, но и бессердечным человеком. Ему никогда не забыть, с каким наслаждением этот ублюдок отказался выполнить просьбу Трентона — не причинять больше горя Ричарду — и какое нездоровое удовольствие Бакстеру доставило выгнать Трентона из Уиншэма.

Да, этот человек был способен на жестокость.

Но не без причины.

И эта мысль донимала Трентона, заставляя его сомневаться в вине Бакстера. Одной мести было недостаточно, чтобы заставить действовать Бакстера Колдуэлла, если только он не мог извлечь из этого какой-то осязаемой выгоды.

Деньги.

Но в данном случае деньгами не пахло. Доставленные Трентону душевные страдания не принесут Бакстеру никакой выгоды, что в значительной мере уменьшало вероятность участия Бакстера в этом деле.

Так кто же послал книгу? Кто бы то ни был, он явно испытывал большую злобу, раз согласился платить какой-то женщине, изображавшей Ванессу, с целью помучить Трентона.

Масса огненных волос и великолепные изумрудные глаза.

Трентон зажмурился, чтобы избавиться от воскресшего в памяти образа.