— Теперь — нет, — возразил Дастин. Трентон резко развернулся и вопросительно посмотрел на брата.

— Ты провел последние несколько дней вдали от Арианы, а я был с ней и помог заполнить те фрагменты головоломки, которых не хватало. И хотя я полностью согласен с тобой в том, что она недооценивает себя и не видит всех своих достоинств, но могу поручиться, что она больше не ставит себя ниже своей семьи. Ни Бакстера, ни Ванессы.

Мускул на челюсти Трентона задрожал.

— Это меня не удивляет. Когда я рассказывал Ариане о прошлом, она слушала очень внимательно и поверила мне. Поверила моему слову… слову незнакомого мерзавца, силой притащившего ее к алтарю, а не своей семье, и никогда не сомневалась во мне. Никогда. Такая покорная вера.

— Согласен. Такое встречается только раз в жизни, если повезет. Тебе повезло. Так что не будь упрямым дураком и не потеряй ее. — Дастин сжал плечи Трентона. — Ты можешь дать ей все то, что только что описал. Но по-настоящему она хочет только тебя.

— И Рождество, — добавил Трентон охрипшим от волнения голосом. — Я обещал ей Рождество.

— Что?

— У Арианы не было настоящего Рождества с тех пор, как умерли ее родители. Ей очень не хватает его. Этот праздник со всеми его причудливыми украшениями — ее самое большое желание. Это единственное, о чем она у меня попросила.

Дастин понимающе кивнул:

— Помню, она что-то упоминала о том, как давным-давно праздновала Рождество, когда я показывал ей Броддингтон. Она говорила о рождественской елке в Уиншэме, о том, как гостиная превращалась в зимний сад.

— Я собираюсь доставить ей такую радость. Все, что у нее должно было быть, но не было.

— Она хочет дать тебе тоже — счастье, мир душе, любовь. — Он помедлил и добавил: — Детей.

Лицо Трентона напряглось, и он внезапно полностью отрезвел.

— Ты хочешь сказать…

— Нет. Или, точнее говоря, я не знаю. Если бы Ариана ждала твоего ребенка, едва ли она сообщила об этом в первую очередь мне. — Уголок рта Дастина приподнялся в улыбке. — Но ты, безусловно, помнишь, как делаются дети, Трент. И даже я могу подтвердить тот факт, что ты сделал все возможное и невозможное, чтобы стать отцом.

Трентон смотрел на брата без улыбки.

— Я настолько ушел с головой в воспоминания… Мне это и в голову не приходило… Боже, Дастин, что, если Ариана и вправду беременна? Как события моего прошлого… и настоящего повлияют на ребенка?

— Лучше спросить, как на него повлияет то, что ты покинул его? Ты только что описал все страдания, которые претерпела Ариана в детстве, лишенная родительской любви. Ты хочешь того же для своего ребенка? Прийти в этот мир без отцовской любви? Так?

Трентон крепко сжал зубы:

— Ты стал чертовски бессовестным, ты знаешь это?

И получил усмешку в ответ.

— Учусь на лучших образцах, мой старший брат. — Дастин выпустил руки Трентона и направился к лестнице. — Я помогу тебе упаковать вещи. Мы может попасть на следующий паром, идущий в Суссекс, и успеть в Броддингтон к ленчу.

«В Броддингтон… успеть к ленчу». Эти слова проникли в душу, принеся с собой чувство огромного облегчения и впервые за много дней радости. Боже, помоги ему, если он не прав, но он не может больше подавлять ту потребность, которая разъедает все его существо, — потребность, которую может насытить только любовь Арианы. Возможность того, что его ребенок растет в ней, наполнила душу Трентона гордостью и сильным до боли волнением. Но главное было в том, что независимо от того, существовал ли ребенок или нет, был ли он безумен или пребывал в здравом уме, ему было необходимо находиться рядом с женой.