Потрясение сменила ярость, отразившаяся в каждой черте его лица.

— Сестра? — прошипел он.

При звуке его злобного шепота холодная волна мрачных предчувствий захлестнула Ариану.

— Да, проклятый мерзавец, сестра!

Бакстер выхватил Ариану из рук Трентона, словно какую-нибудь вещь, ее ноги резко ударились об пол, и она всхлипнула от боли в лодыжке.

— Ариана? Боже мой, что ты сделал с ней? — Бакстер успел подхватить Ариану под локти, не дав ей упасть. — Разве одной сестры недостаточно для тебя?

Глаза Трентона загорелись темным огнем.

— Ничего я с ней не сделал, Колдуэлл, она упала… Я принес ее сюда. Если бы знал, что она Колдуэлл, то еще подумал бы, стоило ли так поступать.

Бакстер наконец-то разглядел выражение боли на лице Арианы, заметил ее растрепанный вид, и мозг его стремительно заработал, остро осознавая, что вокруг них собралась толпа.

— Не имею ни малейшего представления, почему ты решил объявиться сегодня вечером, но ты нарушил границу, Кингсли, — громко сказал он, и его сердце сжалось от приступа давно забытого страха. Какого черта этот презренный ублюдок выбрал сегодняшний вечер для того, чтобы вернуться после шести лет изгнания?

Не обращая внимания на неистовое биение пульса, Бакстер крепко обвил талию Арианы, прижав ее к себе с братским покровительством. Свободной рукой он величественным жестом подозвал высокого и крепкого лакея, стоявшего поблизости.

— Да, милорд?

— Покажите маркизу… О, извините, герцогу, — с горечью поправился Бакстер, — где находится выход. — Он повернулся к Трентону с ненавистью во взоре. — Вы простите меня, ваша светлость. В последний раз, когда мы встречались, вы еще не обладали высоким титулом герцога Броддингтона.

Трентон отбросил руку слуги.

— Я не собираюсь никуда уходить, — стиснув зубы, он обратился к Джеймсу Ковингтону. — Позвольте мне сказать свое слово, Джеймс. В вашем банке хранится слишком много моих денег, а вы рискуете вызвать мое недовольство.

Немного поколебавшись, Ковингтон кивнул, и лакей отошел.

— Сегодня вечер в честь помолвки моей дочери, Броддингтон, — коротко бросил Ковингтон. — Так что говорите, а потом, пожалуйста, оставьте нас…

— Это именно то, что я намерен сделать, — ответил герцог, не обращая внимания на неодобрительный шепот, поднявшийся вокруг. — Уверяю вас, мне так же отвратительно находиться здесь, как и вам терпеть мое присутствие. Но видите ли, — прищурился, он — я не могу позволить, чтобы эта пародия на праздник продолжалась.

Бакстеру показалось, будто его сердце стиснули ледяные пальцы.

— Отмените помолвку, Ковингтон. — Голос Трентона прозвучал твердо, словно приказ, без каких-либо эмоций и решительно, как смертный приговор.

— Что? — вздрогнув, переспросил Ковингтон.

— Вы поняли меня. — Тихий голос Трентона услышали только те, к кому был обращен приказ, — Ковингтоны и Колдуэлл. Оба Колдуэлла, отметил Трентон, не позволяя себе бросить даже мимолетный взгляд на бледную, со спутанными волосами красавицу, приникшую в поисках опоры к брату и с испугом смотревшую на Трентона. Он ощущал на себе этот взгляд, но старался не обращать на него внимания. Ничто и никто не заставит его изменить свой план.

— Объявите всем присутствующим в зале, что ваша дочь не может выйти замуж за Бакстера Колдуэлла, — повторил он.

— Не стоит вам спокойно выслушивать все это, Джеймс, — задыхаясь, пробормотал Бакстер.