|
- Мистер Бондюрант! - позвала Барри, однако никто не ответил. Ее это не смутило. Она вышла из комнаты и двинулась в соседнюю, дверь которой была открыта. - Я... О! Он снял рубашку. В глаза ей бросились полноватый, но все еще крепкий торс, кудрявая поросль на груди, страшный и вместе с тем интригующий шрам под одним из ребер. Почти все бульварные газеты в свое время напечатали одну и ту же его фотографию, по-видимому, единственную, которую удалось сделать. На ней он был запечатлен в авиационных солнцезащитных очках. Привлекали внимание волевой подбородок, тонкие губы, растрепанные от ветра волосы, открывавшие высокий лоб. Человек на фотографии чем-то неуловимо отличался от того, что сейчас стоял перед ней. Она отвела взгляд. - Мистер Бондюрант, я прождала несколько часов, чтобы увидеться с вами. - Это ваши проблемы. - Вы могли бы... - Я вас больше не задерживаю. Взглянув на него, она вдруг спросила: - Который час? - Около четырех. - Он сбросил ботинок и носок с одной ноги. - Утра? - Вы проделали весь этот путь из Вашингтона только ради того, чтобы спросить меня об этом, мисс Трэвис? - поинтересовался он, сбросив второй ботинок и носок. - Нет, я проделала весь этот путь из Вашингтона, чтобы поговорить с вами о Ванессе Меррит. Он остановился и пристально посмотрел на нее. - Напрасно вы так старались. - Это очень важно. Отстегнув ремень, он снял джинсы и теперь стоял перед ней голым. Видимо, он ожидал иной реакции. Она не закричала и не убежала. Барри впервые попала в такую ситуацию, и тем не менее виду не подала. - Вам не удастся шокировать меня, мистер Бондюрант. - Еще как удастся, - нежно произнес он и, внезапно обняв ее, крепко прижал к себе. То ли от внезапного прикосновения к его груди, то ли от глубокого изумления у нее перехватило дыхание, и она не могла ни говорить, ни двигаться. Завороженная его взглядом, Барри почувствовала, как мужская рука скользнула под свитер, который был настолько широким, что Бондюрант без труда смог расстегнуть лифчик, и даже после этого она не в состоянии была шевельнуться. Ощутив на своей груди его шершавую ладонь, Барри отшатнулась к стене, увлекая его за собой. Он целовал ее грудь, и Барри уже не стыдясь, в страстном желании почувствовать его горячие губы, его ласковый язык сама подставила ему тело для поцелуев. Казалось, каждая клеточка словно пробуждалась от его прикосновений. В ней просыпалась страсть, желание жить, их невозможно было сдержать или упорядочить. Она никогда раньше такого не испытывала. Ее обуревало желание - сильное, всепоглощающее, примитивное. Это был инстинкт самки - быстро, жадно и прямо сейчас! Не разжимая объятий, спотыкаясь, они двинулись к кровати-. |
