|
И положила трубку. Маленький Пол тяжело перенес полет через океан; три раза в ы в е р н у л о, очень плакал, в отчаянии ударял себя маленькими кулачками в живот, обиженно повторял: "Здесь болит, ну погладь же, пусть перестанет!" Питер смеялся: - Смотри на меня, плакса! Лечу, и все! Как не стыдно! А еще говорил: "Я - ковбой, я - ковбой!" Еще, чего доброго, наложишь в штанишки со страха! Маленький завопил от бессильной обиды; продолжая бить себя в живот кулачком, он, захлебываясь слезами, пытался объяснить брату: - У меня же болит, понимаешь?! Режет! Ну что же ты ничего не можешь сделать, ма?! Я тоже всегда сердилась на маму, когда она не могла мне помочь, вспомнила Элизабет; наверное, оттого, что мы рассказываем детям сказки, они убеждены, что волшебство естественно и каждый взрослый обладает даром мага; если не делает, чего хочется, значит - плохой... Правда... Бедная мама не знала, как решать задачи, а я ее за это шепотом ругала; прости, мамочка... А вообще, наверное, нет ничего страшнее, когда не можешь помочь маленькому; если я сейчас не сдержусь и заплачу. Пол еще больше испугается. Она легонько шлепнула Питера: - Не смей его дразнить! Видишь, как ему плохо! Теперь зашелся Питер, - он ведь так гордился, что с ним все в порядке, мама должна быть рада, лечу себе, и ладно, а она... Пол сразу же перестал бить себя кулачками в живот, успокоился, опустил голову на руку матери и легко уснул. - Прости меня, Питер, - шепнула Элизабет. - Мне очень стыдно. А ты настоящий мужчина, я тобой горжусь. Правда. Я просто сорвалась. Прости. Господи, подумала она, даже братья радуются, если плохо в с е м вокруг. Откуда это в нас?! Наверное, я ужасно поступила, но иначе Пол извел бы всех, стыдно перед соседями... Ах, да при чем здесь соседи, сказала она себе этого шлепка Питер ни в жизнь не забудет. Несправедливость родителей не забывают. То, что прощают чужим, своим не спускают... А Пол больше похож на меня... Я тоже радовалась, когда мама зря наказывала Пат... Я переставала плакать, когда доставалось сестре, испытывая удовлетворение... Ужасно, такая крохотуля, а уже взял от меня самое плохое... Питер - вылитый Спарк, как ему будет трудно жить с его добротой и девичьей обидчивостью... Он хорошо дерется, за дело отлупил соседского Боба, но его нужно вывести из себя, иначе он никогда не поднимет руку... Господи, Спарк, только бы с тобой все обошлось, ведь если у Пола не получится, мы все погибли... ...Кристина приехала через полчаса, сразу же нашла их в аэропорту, прижала к себе Пола, обцеловала Питера и Элизабет; миленькие вы мои, как же вы устали, совсем белые! - Не очень-то обнимай Пола, - вздохнула Элизабет, - его несколько раз вырвало. |
