Резко затормозив в конце спуска и подняв при этом фонтан снежных брызг, Вадим подождал Машу и, отдышавшись, предложил:

— Я предлагаю еще пару раз спуститься и пойти выпить кофе. Хорошо?

Маша радостно кивнула. Сейчас она согласилась бы с любым предложением этого светловолосого красавца. Они еще немного покатались и отправились в приютившийся рядом с базой стеклянный павильончик, откуда доносился дразнящий запах кофе. Маша почувствовала, как ее переполняет огромная радость, от которой хотелось одновременно смеяться, прыгать, плакать…

Домой она вернулась уже ближе к вечеру, падая с ног от усталости. Вадим оказался превосходным лыжником, а Маше не хотелось с ним расставаться, и они, изредка отдыхая, катались еще долго. Вадим донес Машины лыжи до самого подъезда и, прощаясь, произнес:

— Машенька, сегодняшний день был таким замечательным, что, я думаю, нужно его повторить. Я не могу ждать твоего звонка — боюсь не дождаться. Лучше ты дай мне свой телефон.

Они обменялись номерами телефонов, и Вадим, чуть помедлив, на прощание по-дружески поцеловал ее в раскрасневшуюся от легкого морозца и усталости щеку. Маша в ответ ласково провела ладошкой по лицу Вадима.

— Ну, я пошла.

— Я позвоню завтра, — пообещал ее спутник.

Однако позвонил он уже в этот вечер. А на следующий день они встретились, погуляли по городу, посидели в маленьком уютном кафе, о котором Маша понятия не имела, хотя оно и было почти в самом центре города — у Вадима была удивительная способность находить такие милые тихие места.

Оставшиеся два экзамена Маша сдавала по инерции. Она, конечно, занималась, но уже далеко не с таким рвением, как раньше. А вечерами ее ждали встречи с Вадимом. Маша ждала их с нетерпением и страхом — вдруг он не сможет прийти или, еще хуже, передумает? При виде Вадима к ее лицу приливала горячая волна, а сердце начинало колотиться, как при быстром беге. Да и вообще Машино состояние напоминало ей самой спуск по горнолыжной трассе, когда кругом все мелькает, в лицо бьет ветер и захватывает дух.

Ее совершенно не заботило то, что будет дальше, — она вообще не думала об этом. Она влюбилась, что называется, без памяти, и все, что она способна была замечать, — это ее Вадим. К чему вообще задумываться, если все так здорово — она молода, красива, и ее любит такой замечательный, просто самый замечательный на свете человек! Конечно, все будет просто здорово, потому что иначе и быть не может.

Правда, Машиным родителям Вадим почему-то пришелся не совсем по душе. Как-то раз в сильный мороз она затащила его в гости — уж очень холодно было болтаться по улицам, а у всех друзей как на грех нашлись в тот вечер какие-то собственные дела. Вот она и пригласила Вадима на чай с маминым фирменным сладким пирогом.

Вадим был, как всегда, обворожителен и изысканно вежлив, галантно поцеловал при знакомстве ручку Ольге Васильевне и сумел поддержать с Геннадием Егоровичем разговор о последних событиях в стране, уловив его точку зрения, не противореча ему, но и не отказываясь от собственного мнения. В общем, более приятного гостя трудно было себе представить. Тем не менее после ухода Вадима, когда довольная Маша удалилась в свою комнату готовиться к предстоящему завтра последнему экзамену, Ольга Васильевна нерешительно спросила у мужа:

— Ну и как он тебе, Гена?

— Да черт его знает… — буркнул глава семьи, включая телевизор.

— Вот и я что-то… Ну, не знаю, сама не пойму. Вроде приятный парень, вежливый такой, интеллигентный…

— Ага, — подтвердил Геннадий Егорович.