Наконец она поднялась и тихо сказала:

— Я пойду домой.

— Да-да, конечно, голубушка! — моментально спохватился профессор. — Только, может быть, вас проводить? Машенька, вы как себя чувствуете?

— Не надо провожать. Я в порядке, — с трудом произнесла она онемевшими губами и двинулась к выходу.

— Маша! Машенька, постойте! — догнал ее Скворцов. — Вы же одеться забыли!

Маша равнодушно нацепила поданную ей куртку, совершенно не соображая, ее ли это одежда и какое вообще время года стоит на улице, и, спустившись по лестнице, толкнула тяжелую дверь и вышла наружу.

Снег прекратился, и в разрывах темно-серых облаков виднелись лоскутки ярко-синего осеннего неба. Маша побрела вдоль трамвайной линии, не догадываясь, что нужно встать на остановке и дождаться трамвая. «Интересно, помирилась Ксюша с Темкой Семеновым или нет?» — с неожиданным интересом подумала она, и вдруг кто-то резко дернул ее за руку. Маша чуть не упала, но ничуть не испугалась и не возмутилась. Ей даже не хотелось узнать, кто это так невежливо с ней обошелся. Над самым ухом раздался раздраженный мужской голос, а мимо пронесся трамвай, грохоча колесами и отчаянно звеня.

— Ты что, с ума спятила? — орал небритый мужчина в военной куртке. — Чуть под трамвай не угодила, дура набитая!

— Извините, пожалуйста, — очень вежливым тоном ответила Маша, как будто просто наступила кому-то на ногу, и, не оборачиваясь и не благодаря своего спасителя, пошла дальше. Вслед ей донеслось удивленное: «Похоже, и вправду тронутая…»

Через пару остановок она увидела, как люди садятся в подошедший трамвай, и сообразила, что ей нужно сделать то же самое. Стоя на задней площадке, она машинально протянула кондукторше деньги за проезд при оклике: «Девушка, проезд оплачивайте или выходите!» — и даже не вспомнила о том, что в кармане куртки у нее лежит проездной на месяц.

Случайно взглянув в окно, Маша увидела, как трамвай проезжает мимо знакомого сквера, и поняла, что ей пора выходить. Доплелась до подъезда, приветливо поздоровалась с соседкой, поднялась на свой этаж, открыла дверь… Ей казалось, что она — марионетка и управляет собой сама, заставляя передвигать ноги, шевелить руками, делать что-то еще.

Не раздеваясь, сняв лишь грязные ботинки, Маша упала лицом вниз на диван. Сколько она так пролежала, она не могла понять, но внезапно она подскочила, подброшенная мыслью: «Ксюха должна скоро вернуться из школы! Я же не смогу сейчас с ней разговаривать. Нельзя, чтобы она увидела меня в таком состоянии, ребенок может испугаться…»

С трудом поднявшись, Маша подошла к телефону и набрала номер родителей:

— Папа, привет, это я… Слушай, я что-то приболела, грипп, похоже. Зайди, пожалуйста, за Ксюхой, пусть у вас несколько дней поживет, а то заразится еще. Хорошо?

— Ну конечно, дочка. Ты как себя чувствуешь? Температура есть?

— Тридцать семь и восемь, — без запинки соврала Маша.

— А врача вызывала?

— Да ну его. Зачем он нужен, все равно я знаю, что он скажет: интерферон, чай с малиной, мед на ночь, горчичники и все такое прочее. Пап, у вас Ксюшина одежка ведь есть кое-какая?

— Полно.

— Ну тогда я сегодня Мишку напрягать не буду, он завтра или послезавтра ей шмотки принесет. Если я, конечно, не поднимусь к тому времени.

— Нет уж, заразишь ребенка. Пусть у нас пока поживет. Выздоравливай!

Повесив трубку, Маша сама удивилась, как легко ей дался разговор с отцом.