Апатия, вот что я чувствую. Перед глазами грустное лицо Маришки – она даже и не знает где я. Думает на секретном полигоне в Казахстане…, только нет там никакого полигона. А может и есть, я на самом деле не знаю. Но все кто уехал со мной сюда, служили по бумагам там, в Казахстане…

Неужели это конец? Как там капитан говорил? База какая-то и вроде бы через неё можно домой вернуться, даже богатым человеком…, если я артефакты искать буду…

Мама, мамочка, за что ж меня судьба-то так, да раком, да в очко прямой наводкой???

Похоронку теперь отправят. Мама ведь с инфарктом ляжет…, батя ещё крепкий конечно, но…, даже если вернусь, Маришка уже с дитями, вся замужем…

Слёзы текут. Вот так я и сдохну. От голода, холода, в аномалии или мутанты съедят. Даже похоронить нечего будет. Господи! Спаси, а? Мне ж пиздец! Спаси, пожалуйста. Я в тебя не верю, но ты спаси, а? Я сразу в церковь ходить буду, я, как вернусь, я всё отдам, только спасииии…

А пиздец, сопли слюни всё по морде размазал. Теперь ещё и харя мёрзнет, а что-то никто не спасает. Наверное, Он не услышал, или ему похрен. А может, обиделся. Эх, надо было в церковь ходить. Вдруг помог бы, а? Чё делать-то теперь???

-Пук. – Это я сказал, но не верхней частью, другой, так сказать, ч-ч-частью…

-Н-н-не надо… - Говорю, а изо рта, только что-то вроде «пр-пр-пр» и сопли булькают, что я по лицу размазал. А Оно стоит и зубы скалит. Я даже не знаю что это за херня такая. У неё нос как у Дракулы из фильма, и клыки как у пираньи. А ходит на двух ногах. Оно просто из ничего раз и возникло. Стоит, нюхает шумно. На четыре лапы встаёт, когти в снег врезаются – там сантиметров по десять. Таким по горлу и мне хана. Оно морду тянет, ухи как у вампира, острые, вытянутые. Всё ближе и ближе, я в глаза смотрю – жёлтые, в них ни разума, нихера там нет, только одно там написано «жрать хочу!». И я походу как раз то, что Оно жрать сейчас будет. На плече автомат, в кобуре пистолет – какой на хуй пистолет??? Тут базукой не перешибёшь!

Всё, хана мне. Морда в сантиметре от меня. Нос шумно дышит прямо в лицо.

-Пук. Пук. Пук. – Говорю я и контрольным. – Пууук!

Оно снова вдохнуло и как фыркнет! У меня на морде теперь и чужие сопли висятся. А оно морщится, нос лапой трёт и снова на две лапы встаёт. Шагнуло в сторону, и вдруг пропало. Только слышу, как снег скрипит, и следы остаются, вон, вижу, туда куда-то пошло Оно…

Сижу минут десять, понять не могу, что случилось. Почему меня не сожрали? Стираю зелёные сопли мутанта с лица и дрожу как осиновый лист – не от холода, комок у меня хороший, не духанский, он тепло нормально держит. От страха меня трясёт. Живой остался. Перед глазами все события минувшего дня как на ускоренном воспроизведении и я вдруг понимаю, что мне пиздец как повезло. Я должен был сдохнуть ещё у Стены. А я вот он, живой. И мутанты даже не едят.

-Спасибо, Боже, спасибо! – Кричу я и полной грудью вдыхаю.

Начинаю громко кашлять – кажется, я начинаю понимать, почему меня не съели. Я б тоже такое говнище есть не стал…, хм. Запускаю руку в штаны, беру чего пожиже и мажу на лицо. Не вкусно пахнет, блевать тянет…, ага, выблевал всё-таки весь обед. Ну да пофиг, голодный, зато живой. Ещё на ладонь зачерпываю и на грудь мажу. Всё что смог из трусов вытащил и размазал. Во, теперь меня вообще никто есть не будет – правда, мне и самому что-то херово стало. Как бы от собственной вони не загнуться. Но выбора нет – или весь в говне, но живой, либо чистый и дохлый.

Так, теперь нужно взять себя в руки…, как воняет-то…, я сейчас сознание потеряю…, так, нужно срочно что-то решать.