|
Чё мне надо, что бы выжить? Водки ящик. Нет, не то. Два надо…, не то конечно, но я б не отказался. Спьяну жить как-то веселее…, так, о! А я оказывается, всё время по следу того мутанта бежал. Надо же! Хм. А почему нет? Я так понимаю, мутант тот, не совсем мутант. Он говорящий. Может, то и вовсе сталкер мутированный. Пойду за ним короче и там по обстоятельствам. Я ведь вообще не понимаю, какого хрена мне теперь делать и как выживать. Однако если я не пойду по этому следу, мне точно крышка. Датчика аномалий у меня нет. Я через пять минут ласты склею. Лучше по проторенной тропке, а там посмотрим. Может, прибью суку и сам потом сдохну, зато отомщу. А может, приставлю ему ствол к башке и скажу – помогай душара, а то кончу тя падлу прямо тут! И он мне поможет сразу. Ну а как иначе? Во-первых, из-за него всё это приключилось, а во-вторых, с пушкой у носа любой обоссытся.
Ну, Тёмыч, вперёд! По следу этой непонятной скотины, прямо в светлое будущее! Эх, а ведь Маришка, после похоронки-то ждать не будет…, блять, вот за что меня так, а? Чёт в ботинки потекло, а они не такие навороченные, копыта смёрзнутся, чего я потом делать буду? Что-то снова вспомнилось какие клыки у того существа…, ага, что-то это в привычку входит – снова течёт. Пофиг, ноги авось не отморожу, но не сожрут это уж точно. Иду по следам мутанта и молюсь, что б снег не пошёл. Шаг у него – конь натуральный. Не попадаю в его следы. А я слышал, что сталкеры именно так ходят, след в след, потому что шаг влево – расстрел, в смысле, аномалия, если не туда наступил - всё, даже носков не останется. Стараюсь на следы только смотреть, по сторонам у меня просто глаз не хватит. Это вообще невозможно и идти и по сторонам смотреть. Потому сталкеры вдвоём и ходят. Ходят, конечно, слухи про одиночек, но это врут по-любому. У Зоны вообще легенд много. Сказки, легенды, а на деле вон оно всё – холодно, в бутсах хлюпает, весь воняю, вот она сталкерская романтика бля… Вообще день не запомнился. Шёл как зомби. Уже темно становится, а мутанта всё не видно, только его следы. А я идти больше не могу. Просто свалился и понимаю, что больше ни шагу сделать не смогу. Слышу, как рычит кто-то. Сажусь и сердце сжалось – вокруг целая стая жутких уродливых собак. Глаз нет, кожа в волдырях, шрамах, каких-то пятнах, пучках шерсти, а клыки! Я бы мог, так точно обосрался бы. Но уже нечем. Вот и всё Тёмыч. Щас съедят…, рука сама тянется к пистолету. Нет, я не стану в них стрелять – смысл? Я уже стрелял по Волне со стены. Даже весело было. А теперь вот совсем не весело. Помню, как пол-обоймы одиночными расстрелял, всё не мог никак попасть в такую собаку. Вёрткие они и одной пулей не завалишь, только если в башку попадёшь, тогда падает. А попасть ваще нереально. Бесполезно это всё. Ставлю дуло к виску. Прощай Маришка, прощай мама, прощайте друзья – я ухожу, больше не будет меня…, а сколько же всего не сделано! Сколько осталось там, в жизни, которую я потерял! Ну, за что со мной так? Я же ничего плохого не сделал! Шевченко? Да он сука тупая – правильно всё. Калашникову очки разбил? Так смешно же, что тут такого? Я никому не причинил вреда, я был таким хорошим, таким добрым, а меня сейчас съедят заживо. Всхлипываю, но курок вжать не могу – голова-то, сейчас лопнет, не чья-то там – моя это голова. Мои мозги на снег полетят. Как же жить охота! А может, не съедят? Вдруг я ещё немножко поживу, а? Ствол держу на взводе – начнут жрать, я выстрелю, не хочу мучиться. А если уйдут, так я ещё поживу…, уходите, ну пожалуйста, не надо меня есть, ну уйдите, ну что вам я сдался? Я вонючий, жилистый, не вкусный, я лапшу из пакетов ем, вы же отравитесь, гастрит у вас будет, не надо, пожалуйста… Самый крупный поворачивается и…, н-да. Пидор мохнатый – закапывает меня снегом, как будто я кусок кала…, хотя пахну я примерно так. |
