— Вы не очень переживайте, Елена… — неуверенно начал он. — Мне самому очень неудобно за эту Клавку, но, видите ли, она — алкоголичка… Что-то доказывать ей бесполезно. Ее здесь уже много лет держит заведующий танатологическим отделением, и поэтому я считаю неудобным вмешиваться. Но сегодня я ему, конечно же, скажу…

Лена остановилась на лестнице и обернулась к Рябинкину.

— Я не буду возражать, Петр Сергеевич, если вы скажете ему все, что считаете нужным.

— Очень хорошо, Елена Николаевна. — И Петр Сергеевич вовсе не стал больше перед ней извиняться, как Лена этого ожидала, а совершенно спокойно ее обогнал и первым вошел в двери кафедры.

* * *

Витя Извеков в комнате экспертов с красными от бессонницы глазами насыпал себе в кружку растворимый кофе. Электрический чайник, закипая, шипел, а возле самой двери на полу около кулера блестела лужица пролитой воды.

— Что, руки после ночи трясутся? — заметил Извекову господин в сером пиджаке, случайно ступив в лужу ногой в дорогом черном ботинке.

— Лучше руки, Игорь, чем голова, — флегматично ответил Извеков, даже не повернувшись. Соболевский только слегка повел бровью и возле своего стола аккуратно вытер ботинок специальной тряпочкой, извлеченной из специальной коробки, в которой хранилась еще и специальная губка с кремом для обуви.

Следующим в комнату вошел Саша Попов. Он тоже наступил в лужу.

— Какого черта здесь в дверях воду разлили? — Саша быстро выпрыгнул из нее и по очереди побрыкал ступнями, обутыми в замшевые кроссовки. После этого он сразу прошел к телефону. — Чертовы химики трубку до сих пор не берут. Алло? Это Попов. Ну что вы мне, наконец, ответите по поводу наркотиков? — Он помолчал, прислушиваясь. — Да знаю я, что у вас не только мои наркотики. Ну так нашли или не нашли?

Трубка пробурчала что-то сердито-неразборчивое, и Саша шмякнул ее назад на телефонный аппарат.

— Не повезло. Нет и наркотиков, — вздохнул он. Извеков невозмутимо размешивал в кружке сахар деревянной сувенирной ложкой.

— Что и требовалось доказать.

— Ты бы хоть ложку другую взял, — думая о своем, рассеянно заметил ему Саша. — Деревянная от кофе быстро чернеет.

— Зато ей удобно по башке бить. — Извеков положил ложку на блюдце и стал с шумом прихлебывать горячий кофе. Игорь Соболевский, тот самый эксперт в сером пиджаке, посмотрев на обоих, только приподнял другую бровь, достал из элегантного черного портфельчика «Независимую газету» и погрузился в чтение.

Стол Вячеслава Дмитрича оставался незанятым, и Саша с сожалением смотрел на его зачехленный монитор и на скульптурную чугунную группу каслинского литья с часами. Хозяйка Медной горы вот уже целый месяц в отсутствие хозяина с игривым видом манила за собой куда-то Данилу-мастера, а зеленые, фосфором намазанные стрелки и римские цифры на старом циферблате смущали своим токсическим мерцанием по ночам дежурных экспертов. К тому же эти не починенные еще часы всегда показывали какое-то несуразное время.

Последним в комнату экспертов вошел Хачмамедов, громко с кем-то разговаривая по мобильному телефону. И он тоже, как и все, наступил возле кулера в лужу. Не обращая внимания на свои мокрые подошвы, он спокойно встал посредине комнаты, закончил разговор по телефону и грозно оглядел всех присутствующих.

— Кто разлил?

Вначале все молчали, а потом Извеков, прихлебнув свой кофе, сказал:

— Ну я разлил.