– Как зовут хозяйку этого гостеприимного дома? – спросил Бэр и добавил по-русски: – Имя-отчество?

    Он протопал за занавеску и вернулся оттуда с блокнотиком и фотоаппаратом-«мыльницей».

    – Простите, наш гость интересуется вашим именем и отчеством, – перевел Николай. – Да и мы – тоже. А то не знаем, кому спасибо сказать.

    – Сам-то ваш, этот гость, он из какой земли, вы сказали? Из Норвегии или подальше?

    – С Аляски.

    – Нет. – И хозяйка с сомнением покачала головой. – Я аляскинских ни разу не встречала. Немецкие заезжали, японские – тоже заезжали недавно, двое, а аляскинские – нет. Первый раз. В молодости – американских с английскими жителями тоже в городе встречала, а аляскинских – нет, не встречала.

    – Так имя и отчество-то ваше как?

    – Ну, пусть напишет Марфа Андреевна. Могу и сама латинскими буквами записать, это я не забыла. – И она посмотрела на профессора, который совал в руки свой аппарат-«мыльницу» Виталию. – Он что, еще и сняться со мной рядом желает? – удивилась бабка, разгадав жест Бэра.

    Николай взял из рук профессора фотоаппарат, поставил их с хозяйкой у печи рядом, навел «мыльницу» и щелкнул вспышкой.

    – Живу тут почти полвека. Муж у меня был начальник всего этого дела. Теперь-то станцию закрыли, все ушли, старика я здесь на территории и похоронила, а живу и живу, охраняю пустое место. Как мальчик из рассказа «Честное слово». Все ушли, а он – стоит, пост стережет.

    Мистер Бэр в это время, повернувшись к ним длинной тощей спиной, продолжал с интересом изучать бабкины фотографии.

    Николай Николаевич тоже подошел к ним и стал рассматривать, как хозяйка на фотографиях постепенно молодеет. Рядом с ней часто стоял плечистый мужчина с большой головой и умными глазами. Иногда он был один: то во время запуска шара-зонда, то в компании мужчин, одетых в военную форму.

    – Это, по-видимому, ее муж, – сказал по-английски Николай.

    Бэр согласно кивнул.

    – Муж, муж, – подтвердила бабка, видимо уловившая смысл сказанного. – Троих детей с ним нажила. Двое – во Владивостоке, один – на Камчатке. Все пошли по геофизике. Когда их теперь увижу!

    Муж тоже молодел вместе с супругой. А на одной фотографии они стояли вместе с тремя мальчишками разных возрастов, поразительно похожими друг на друга и на своего отца – такими же головастыми, крепкими. Но в самом верхнем углу юная бабка, очень красивая, стояла с другим молодым человеком, прижавшись к нему плечом, полная счастья. Человек тот был явно не российского происхождения – в иностранной военно-морской форме, высокий, худой, с лицом, переполненным юношеской мечтательности.

    – Ну, всю подноготную мою изучили? – с шутливой грубоватостью спросила хозяйка. – Или чего дополнить? Садитесь-ка лучше к столу, еще поешьте.

    И она перевернула брюки Бэра, висевшие на веревке над печью.

    Всякий раз, когда Николай Николаевич подъезжал к Беленцам, он испытывал легкий трепет в душе от желания немедленно взяться за любимую работу.