Ветер, который с вечера казался рассвирепевшим, неожиданно спал. От него остались лишь серые валы воды, тяжело и мерно бьющие в пирс. Не самая большая радость погружаться в такую воду. И хотя Николая никто не гнал, он старался не пропускать ни одного дня, когда был в Беленцах.

    Они подошли к морю поближе, и Бэр посмотрел на его простенькое снаряжение с сомнением, особенно когда очередная волна, ударившись о стену пирса, взлетела вверх и перехлестнулась на другую сторону.

    – Думаю, нам обоим следует остаться дома. Или устроить лыжный день, – предложил он. – Кстати, вам не удалось найти для меня лыжи?

    – Лыжи есть, просто я хотел предложить их вам после погружения.

    – Погружение отменяется. Я не могу допустить, чтобы вы рисковали из-за меня.

    – Но я уже много раз плавал в такую погоду, и все кончалось хорошо.

    – Не желаю, чтобы кончилось плохо именно при мне.

    Их легкий спор разрешился сам собой.

    Николай Николаевич отправился к коменданту за лыжными ботинками для Бэра, а когда возвращался назад, увидел в относительной дали силуэт лыжника. Откуда мог взяться лыжник при отсутствии жилья на двадцать километров кругом, он не знал. Поэтому остановился, чтобы приглядеться внимательней.

    «Уж не весть ли какую принес?» – подумал с тревогой Николай.

    Лыжник шел неторопливо, но вполне ходко и скоро въехал на их улицу.

    При ближайшем рассмотрении он оказался лыжницей. Ее вид, в черной широкой юбке поверх коричневых фланелевых, возможно мужниных, шаровар, был забавен. За спиной у нее был небольшой зеленый линялый рюкзачок.

    – Твой иностранец тут? – спросила баба Марфа, остановившись рядом. – Чаем угостите?

    Пока она расстегивала крепления, Николай старался не показывать озабоченности.

    – Чаем – это запросто. Чаю у нас много. Иду ставить. Второй этаж, квартира четыре, – сказал он как можно веселей и заторопился предупредить Бэра.

    – Мистер Бэр, к вам гости, вернее, гостья, – сказал он, бегом поднявшись по лестнице со ставшими ненужными лыжными ботинками в руке и постучав в дверь.

    – Ко мне? – с недоумением спросил Бэр. – Что вы стоите за дверью, входите.

    – Ваша знакомая.

    Бэр, сидевший за столом с книгой, мгновенно вскочил, выбежал на площадку и бегом спустился по лестнице.

    – О да! О да! Марта! – услышал Николай его громкий голос. – Ты моя девочка!

    По-видимому, это был весь набор русских слов, которые Бэр сумел вспомнить к месту.

    Николай не спеша стал спускаться к ним, чтобы предложить себя в качестве переводчика. Эта старуха и сейчас оставалась для Бэра девочкой.

    Они стояли обнявшись, «домиком», словно два старых дерева, которые уже могут держаться лишь опираясь друг на друга.

    – Я вам пишу, чего же болин, что я могу еще сказать, – ласково выговаривал малопонятные русские слова мистер Бэр.

    – Скажите ему, что я сразу его узнала, как только увидела, – попросила баба Марфа, оставаясь в объятиях Бэра и повернув голову к Николаю.