На душе скребли кошки. Отпускать Бэра одного было категорически нельзя. Случись что, рассказывай потом про упрямое выражение на лице знаменитого гостя. И Николай Николаевич, вместо того чтобы засесть в лаборатории, стал натягивать лыжный костюм.

    Но тут снова зазвонил телефон.

    «Опять директор», – подумал Николай.

    Но это была Вика.

    – Коля, милый! Ты представляешь, я даже радоваться боюсь, чтоб не сглазить: у Димки уже две ночи нет приступов. Экстрасенс, Андрей Бенедиктович, – ужасно хороший человек! Он даже не взял денег, представляешь! Приходил, что-то такое там сделал, что Димка сразу по-человечески задышал, и взял его фотографию, чтобы по фотографии корректировать карму. Я же говорила, что он вылечит, а ты не верил!

    Николай считал всех этих корректировщиков карм такими же жуликами, как лохотронщиков: сначала поздравляют тебя с выигрышем, потом выманивают деньги, потом исчезают.

    Он даже и сейчас хотел предупредить Вику, чтобы она все-таки не очень доверялась этому Андрею Бенедиктовичу. Потянула, сколько возможно, с оплатой его камлания. Но Вика перебила:

    – И еще, ты знаешь, Андрей Бенедиктович отменил все лекарства. Сказал, что если и будет кризис, то небольшой и чтобы я ни в коем случае не вызывала посторонних врачей. У него какая-то своя методика, которая не допускает вмешательств. А у нас как раз консультация у профессора послезавтра. Ты как думаешь, стоит ехать?

    – Если так уж все в порядке, может, пока не стоит, – посоветовал, поддавшись ее радости Николай. – Попробуй позвонить и перенести дней на десять. А там, если все будет хорошо, тогда можно и отменить.

    – Ты-то как?

    – Хорошо. К Бэру вот знакомая приезжала. Бывшая невеста. Ей сейчас семьдесят пять.

    – Ты только смотри, один не погружайся! Слышишь! И в волну тоже – не лезь, пожалуйста! Обещаешь?

    – Обещаю, – сказал он, улыбаясь.

    Он стоял одной ногой в штанине лыжных брюк и, когда положил трубку, продолжая улыбаться, немедленно стал натягивать вторую.

    Через несколько минут Николай уже застегивал крепления на лыжах рядом с крыльцом, а потом, с силой отталкиваясь палками, заспешил в ту же сторону, куда уехали Бэр с бабой Марфой.

    Бэра он встретил довольно скоро. Тот двигался навстречу, размеренно отталкиваясь палками, и нисколько не удивился, завидев Николая Николаевича.

    – Мы простились с ней навсегда, и она пошла дальше одна, – объяснил он. И добавил: – Будем работать, мистер Горюнов. Довольно грустно знать, что ничего нового меня уже не ждет. Не будет никогда. У Марты свой долг перед прежней жизнью. И этот долг как крест она должна нести одна, без меня.

    В такой ситуации принято собеседника обнадеживать. И другому Николай Николаевич объявил бы, что у него тоже все еще впереди. Но тут промолчал.

    Они снова сидели допоздна в полутьме лабораторного корпуса, по очереди вглядываясь в окуляр микроскопа, время от времени включая электрический чайник и опуская очередной пакетик «липтона» в фарфоровые кружки с кипятком.

    Данные эксперимента подтверждали предыдущие графики Николая и наводили обоих на кое-какие новые мысли.

    Письмо шантажиста

    Владлен Парамонов готовил очередное письмо. В детективных американских фильмах злодеи для этой цели все еще продолжают вырезать из газет буквы, а потом наклеивают их с помощью пинцета на лист бумаги.